— Для меня это похвала! — выкрикнул с дальнего конца стола щуплый человечек. Ростом он был много ниже среднего, хотя и не настолько, чтобы считаться карликом. Левый глаз скрывала черная повязка. — И пусть я маленький, зато оба жала у меня большие!
Он хлопнул сперва по ширинке, затем по рукояти длинного меча, казавшегося рядом с ним размером с двуручник.
— Его милости это вряд ли интересно, Комар. А это — Элоиз Бриль, бывший разбойник с большой дороги, — Кевин указал на крупного молодчика в синей полотняной куртке, увлеченного беседой с двумя другими Ищейками. Слова Кевина привлекли внимание этого здоровяка.
— Ну у тебя и воображение, Грасс! — Светлые, почти желтые пряди выбивались из-под синего платка, закрывавшего его лоб, в правом ухе поблескивала серьга. — Любит выдумывать, знаете ли, — подмигнул здоровяк Фрэнку. В ленивой улыбке Бриля было больше угрозы, чем в буйной злобе Крошки.
Его собеседники показались Фрэнку похожими друг на друга как две горошины: оба рыжие, сухопарые, с изрытыми оспинами лицами.
— Знакомьтесь, Ваша милость, — продолжил человек, которого Кевин окрестил бывшим разбойником. — Мои друзья, Рас и Кас.
— С вашего позволения, мы с Касом — братья. Погодки, — уточнил более высокий из братьев, угрюмый парень с неулыбчивым ртом. Его слова звучали с тягучим говорком Восточного Сюляпарре. — Я — Рассел, а он — Каспар.
Фрэнк дружелюбно кивнул братьям. — Рад знакомству.
Снова зазвучал голос Грасса. — А это Боб. Боб Пайл.
Фрэнк резко повернулся, ожидая услышать очередной оскорбительный эпитет. Но Кевин, казалось, задумался, нависнув над неприметным мужчиной лет сорока. Тот спокойно попивал себе из огромной кружки, макая в нее красноватый нос-картофелину.
— Пайл… любит выпить, — вот все, что выжал из себя Кевин в итоге. Шагнул дальше, но Фрэнк обежал его и заступил дорогу.
— Все, Кевин, — как можно тверже сказал он. — Довольно.
Грасс пожал плечами. — А Ищейки-то и кончились. Есть еще Нюхач — поэт бездарный, зато, в свое время, вором был выдающимся. То, как он обращается с замками — просто поэма. Кэп взял его в отряд, хотя Нюхач, безусловно, заслужил вознестись на головокружительную высоту — с петлей на шее. И Альф Жереми, валяется со сломанной ногой. Упал с лестницы, когда ловили Сарка-Молчальника. Кажется, Вашей Милости надоела моя компания? — он показал клыки в усмешке. — Не смею задерживать — еще без обеда останетесь!
Он повернулся к нему спиной и направился ко второму, дальнему столу, где сидел тот самый любитель крыс. Фрэнк думал, не пойти ли за ним, но с другого стола его позвал Старик. Пожалуй, в первый день будет лучше отобедать вместе со всеми.
Когда он окликнул Грасса, тот даже не обернулся.
— Оставьте его, Ваша милость, он нашим обществом гнушается, — Старик ткнул локтем своего соседа и Ищейки подвинулись, освобождая место для Фрэнка.
Фрэнк сел, сразу почувствовав спиной жар очага, и в первый миг едва не задохнулся от ударившего в ноздри запаха пота — чувствовалось, что сегодня Ищейки поработали на славу. Толстая служанка поставила перед ним нагруженный съестным поднос, показав при этом дряблые белые груди, Доджиз подтолкнул Фрэнку кувшин с пивом, голубь, гулявший под потолком, нагадил на рукав, и Фрэнк почувствовал себя совсем своим.
Еда была простая, зато вдоволь. Мясо, лук и хлеб, пиво и кислое вино. Ищейки ели жадно, как и подобает голодным мужикам: рвали жилистое мясо зубами, давились и чавкали. Кости швыряли на пол, где с ними возился большой черный пес. Вино исчезало с пугающей быстротой. Хрустя сладкой луковицей, Фрэнк с усмешкой вспомнил о редких винах, что присылали ему в Скардаг из дворцовых погребов, об изысканных яствах, что готовили специально для него по указу коменданта. Жаль лишь, что у всех тех блюд и напитков был вкус тоски. — Я тут поразмыслил, — сказал Старик. — И считаю, правильно будет, ежели каждый отряд будет сидеть за своим столом. А чтобы было по справедливости, по четным дням место у огня будет нашим, а по нечетным — вашим. Одобряете, м'лорд?
— Это и правда звучит справедливо, — Фрэнк не мог не улыбнуться такой серьезности.
— Так значит это что выходит, кому-то из нас сидеть с Грассом и Вонючкой? — возмутился то ли Рас, то ли Кас. — Вот спасибо!
— Я вот не знаю никакого Вонючки. Сколько его помню, мы прозывали его Крысоедом, а значит Крысоед он и есть, — наставительно произнес Старик. — Он нормальный мужик, не хуже тебя. А Грасс тебя не сожрет.
— Ежели Его милость сможет сидеть с ними за одним столом, то ты-то уж подавно, — вставил Красавчик.
— Наш сударь Грасс сам брезгует нашей компанией. Теперь, видно, ему придется есть где-нибудь на полу, — Тонкие губы хирурга сложились в злорадную ухмылку.
— Шею ему свернуть, небось важничать перестанет, — буркнул Крошка с набитым ртом. Его физиономия была перемазана жиром. Обсосав кости, он разламывал их и шумно высасывал костный мозг.
— Заткнись, Крошка, — Старик стукнул его по костяшкам пальцев бараньей костью, которую держал в руке. — Негоже нам склочничать, когда тут милорд.
