Крошка дал выход злости, ударив ногой вертевшегося рядом пса. Тот отскочил, взвизгнув, но тут же развернулся, опустил голову и зарычал на гиганта. Черная губа поползла вверх — клыки пса впечатляли.
Физиономия Крошки обрела землистый оттенок, под хихиканье товарищей он отполз по скамье так далеко, как хватило места. — Эй, Рок, убери от меня свою зверюгу!
— Пухлик, пшел вон! — рявкнул бывший солдат. До этого он молча ел, не принимая участие в общей болтовне, столь же угрюмый, как и ранее днем. Пес отошел с глухим ворчанием, а Борден повернул к Крошке искореженное войной лицо: — Тронешь пса еще раз, будешь обедать своими зубами.
— Ну-ну, не пугай, — огрызнулся Крошка, но на ветерана покосился с опасением и тупой злобой.
— Вы давно с Ищейками? — спросил Фрэнк Бордена. Он чувствовал симпатию к молчаливому суровому мужчине, который получил увечье, сражаясь за родину.
Чего Фрэнк не ожидал, так это что от его вопроса ветеран скривится, как от зубной боли. — Два года и шесть месяцев, — он резко встал и захромал прочь, прихватив кувшин с вином.
— Он не слишком разговорчив, наш Рок, — сказал Красавчик примирительно.
— Надеюсь, я его не обидел.
— Не берите в голову, млорд, — успокоил его Старик, стирая с усов капли пива. — Рок — неплохой мужик, дело свое знает, но странный.
Красавчик вспомнил непристойный анекдот, и вскоре большинство Ищеек громко ржало над очередной историей о пастыре и шлюхе. Фрэнк слушал вполуха. Когда Комар, сидевший слева, не без труда поднялся со скамьи, Фрэнк последовал его примеру. Их с Грассом разговор еще не был закончен.
Сосед Кевина по столу приветствовал Фрэнка, махнув рукой с зажатой в ней костью и громко пукнув. — А титьки у этой Марты воооооот таковские, — продолжил он рассказ, обозначая в воздухе груди такой величины, что оставалось удивляться, как бедной Марте удается ходить, не заваливаясь вперед. — Значит, запускает она руку мне в штаны… Вашмилсть, присаживайтесь, окажите честь, — Любитель крыс снова пукнул. Это был не самый впечатляющий представитель Ищеек — уже немолодой, приземистый, с брюшком. Годы пьянства и распутной жизни поставили уродливое клеймо на плутовскую рожу, замутнили взгляд.
Было непохоже, чтобы Кевин слушал эту увлекательную историю. Он мерно двигал челюстями с видом человека, не замечающего вкуса пищи, которую ест. Глаза смотрели в пустоту над головой соседа.
— А ты почему сидишь здесь, а не со всеми? — спросил Фрэнк любителя крыс и большегрудых дев. Секрет популярности Кевина он уже уловил…
— Да вот, составляю компанию моему другу Грассу.
Фрэнк заметил, как дернулся мускул на лице Кевина.
— …Чтоб одиноко не было. Жалею.
Грасс наконец соизволил взглянуть на Фрэнка. — Его прогнали, потому что он слишком часто пердит. Они все пердят, но этот особо вонюче. Кстати, — Кевин указал на дальний край стола, и его сосед покорно отполз туда по скамье.
Фрэнк смотрел на Кевина, невольно задумавшись о том, что проделала с ними судьба. Странно было видеть одного из лучших учеников Академии здесь, в роли обычного Ищейки, среди людей, наверняка достойных, но не равных им ни по рождению, ни по образованию. А сам он — разве мог он вообразить, когда грезил поездкой в столицу, что ему предстоят долгие, бесконечные месяцы в темнице? И вот судьба свела их вновь в этом мрачном месте. Только Фрэнк здесь по своему выбору, а Кевин — едва ли.
Он опустился на скамью перед Грассом, нагретую задом любителя Крыс. — Зачем ты их бесишь?! — спросил сразу, все еще раздраженный. — Тебе непременно надо, чтобы тебя возненавидели?
— Чистая, открытая ненависть — что может быть прекрасней! — усмехнулся Грасс. — Куда приятней жалости и фальшивой дружбы.
— Не вижу, что дурного в нормальных, ровных отношениях. Если бы ты хотя бы попробовал… Они думают, например, что ты сидишь отдельно, потому что брезгуешь ими.
— По вашему, там нечем брезговать? — усмехнулся Грасс.
— Быть может, ты так строго судишь их потому, что сравниваешь с собой. Но ты выделялся талантами даже в Академии.
— Какие сладкие речи…
— Послушай, я понимаю, обидно, когда человек твоего ума и способностей вынужден служить рядом с теми, кто уступает тебе во всем. И, наверно, обидно, что меня назначили твоим начальником, когда ты равен мне рождением и многократно превосходишь опытом. Это и правда несправедливо. Подожди, я освоюсь здесь немного и попрошу Филипа назначить…
Кевин вдруг сгреб его руку, сжал, и Фрэнку показалось, что запястье сейчас треснет. Он скользнул свободной ладонью по столу, за ножем, — но Грасс вбил и ее в дерево, придавив своей лапой, будто куском железа.
— Только посмейте! — Волчий оскал сделал его лицо поистине страшным. — Вы правда воображаете, что я жажду командовать сборищем трусов и подонков? А уж ваших одолжений мне хватит до гроба.
