Брылястое лицо седоусого скривилось от недовольства, но потом к Ищейке вернулось прежнее благодушие. — Как скажете, м'лорд. Из-за такого вот не поссоримся. Мы позаботимся, чтобы он тут раньше времени не сдох, не извольте беспокоиться. Я ж говорю, тут надобна привычка, — добавил он снисходительно. — Внутрях все закалить, так сказать. Потом оно легче пойдет.
II.
Фрэнк летел, не шел, по лестнице. Вырвавшись на свободу, согнулся, глотая воздух, — он задыхался.
Чей-то взгляд жег ему спину.
Ярость, какую Фрэнк испытывал лишь раз или два в жизни, швырнула его к Грассу. Рука сама легла на навершие меча. — Понравилось? Интересно? Вы быстро войдете во вкус, — Кевин отлепился от стены, лениво потянулся.
Фрэнк ударил его в челюсть, туда, где змейкой белел шрам, и с удовлетворением увидел, как голова Грасса мотнулась назад. А потом тот сплюнул кровь и улыбнулся.
Фрэнк ждал ответного удара, но не сумел ни избежать его, ни подготовиться. Боль вспыхнула под ребрами, согнула пополам, разлилась огнем по легким и животу. Он глотал воздух открытым ртом, но не мог сделать ни вздоха.
Он был совершенно беспомощен, когда Кевин сбил его с ног подсечкой.
— Болван, чем, ты думал, мы тут занимаемся?
Фрэнк кое-как вскарабкался на четвереньки, пытаясь дышать сквозь боль. Грасс неспешно прохаживался вокруг, словно выбирая, куда ударить.
— Ездим на белых конях спасать принцесс? Еще не наспасался? — Каблук потертого сапога прижал руку Фрэнка к полу. — Может, пара сломанных пальцев поможет тебе… вам спуститься с небес в сей грешный мир?
Фрэнк прикусил язык, чтобы не вскрикнуть. Пульсирующая боль все длилась, а потом его противник убрал ногу.
Фрэнк поспешно прижал руки к телу, потер ноющую кисть. Боль прояснила голову, и сейчас, глядя на Кевина снизу вверх в ожидании нового удара, он оценил юмористическую сторону ситуации. — Ты знаешь, который раз за наше недолгое знакомство сбиваешь меня с ног?
Живот еще дико болел, его мутило, зато перед глазами больше не стояло окровавленное лицо Зайца.
— Третий, — ответил Кевин, скривившись.
— Четвертый, Грасс, четвертый. У нас это уже традиция.
— И у вас все не хватит ума понять, что лучше держаться от меня подальше, — Кевин смотрел на него сверху вниз, уперев руки в боки. В чуть раскосых серых глазах отражалось бесконечное презрение. — Я-то думал, вы будете благодарны за урок. Нет, я, конечно, понимаю, такими мерзостями будем заниматься мы, ваши подручные. А все же иногда неплохо знать, что творится в собственном подвале.
Его слова жалили — он был прав.
Ребячеством было кидаться на Кевина. На самом деле, Фрэнка вывели из себя мучения того жалкого преступного бедолаги, и собственное отвратительное бездействие. Он должен был быть готов к тому, что увидел, ведь представлял же смутно, как работает система правосудия. Но реальность сбила его с ног и оставила с чувством тошноты.
— Как ты можешь… — вырвалось у него. — Как можешь служить рядом с этим, с этими…
Он попытался встать, но новый спазм в кишках заставил замереть, стоя на одном колене.
— Знаете, на нашу службу люди приходят по двум причинам. Ради денег. И ради такого вот подвальчика, — в хриплом голосе звучала насмешка и еще что-то, неуловимое. — Там можно ненадолго позабыть, что ты — ничтожество, которое сдохнет в канаве или богадельне. Отыграться за презрительные взгляды, пинки, зуботычины, за жизнь, из которой уже не выйдет ничего путного. Почувствовать себя полубогом.
Грасс не спеша прошелся взад-вперед.
— Вы не представляете, какое это наслаждение — лишать людей иллюзий. Показывать им их собственные ничтожество, мерзость, трусость, — а в подвале нашем они видны мгновенно, изливаются с выпущенной кровью, проступают за содранной кожей. Там наши клиенты понимают, чего на самом деле стоят — и уже никогда не забудут, о нет.
Фрэнк живо представил себе беспомощных жертв и самодовольных палачей, и его снова затошнило, теперь — от ненависти. — Интересно, а чего стоишь ты? — процедил он сквозь сжатые зубы.
Усмешка рассекла лицо Ищейки, заставив извиваться шрамы. В ней было торжество. — Что? — Грасс наклонился к Фрэнку, подмигнул. — Уже хочется отправить меня в подвальчик, да? Так, ненадолго, чтобы посмотрел, как мне там понравится? Как быстро начну выть от боли, молить пощады и раскаюсь в грехах? -
Фрэнк заставил себя встать, превозмогая боль, и поспешно отступил — бывший знакомый сейчас вызывал у него отвращение. — И часто ты… принимаешь участие?.. -
