Только тут до нее дошел смысл его слов. — Мой лорд Картмор! — пробормотала она, задыхаясь. Раз здесь Алый Генерал, бояться нечего. — Это… он — человек?
Оскар Картмор остановился перед нею, скрестив руки на груди. — При дворе много павлинов и глупых куриц, но мой Гайм — человек как человек.
Презрение в его взоре было еще тяжелее выдержать, чем вид "чудовища", и Ренэ с опаской покосилась на монстра. Едва прозвучал голос его господина, как тот словно окаменел на месте.
Пугающее, уродливое лицо… но человеческое. Да, то был человек, изуродованный кем-то очень жестоким. Правая глазница чернела, пустая. Ноздри почти удалили, губы отрезали, обнажив красные десны и большие зубы. От дикой усмешки было сложно отвести взгляд — Ренэ не в первый раз заметила, что этим уродство уподобляется красоте.
— Гайм, помоги леди подняться, — обронил Оскар.
Она бы дорого дала, чтобы избежать этой услуги.
"Чудовище" приблизилось, нагнулось к ней, протягивая руки, на каждой из которых не хватало по пальцу. Ренэ пришлось ухватиться за них, а потом — оказаться в невыносимой близости от искореженного лица. Ее передернуло.
Когда Гайм отошел, вздернув ее на ноги, Ренэ вздохнула с облегчением.
— Б-благодарю, — выдавила она из себя, оправляя юбку. Паркет холодил босую ногу сквозь чулок. — Ах, я так глупа.
— Вы — женщина, и этим все сказано. Ум вашему полу заменяет хитрость.
Ренэ, конечно, понимала, что женщины не так умны, как мужчины, но это было уже слишком. От возмущения она даже похрабрела. — Подай мне туфлю, я ее уронила, — велела она Гайму. — Нет, нет, просто поставь ее на пол передо мной.
Чудовище беспрекословно исполнило поручение.
— Уронили? Вы зашвырнули ею в беднягу Гайма.
Ренэ почувствовала, что краснеет, а Алый Генерал продолжал: — Его вид — не его вина. Гайм служил в наемном полку, который поступил на службу к андаргийцам, и его послали шпионить за моим войском. Мы поймали его, когда он шнырял вокруг нашего лагеря, и, разумеется, пытали. Наши постарались на славу, я свидетель, но Гайм проявил адское упрямство. То, что вы видите на его лице, лишь малая часть, да, Гайм? — Оскар хлопнул слугу по плечу. — Признаться, я был впечатлен — не думал, что встречу человека, который переносит боль лучше меня. Когда мы одержали первую победу, его полк перебежал к нам. Оправившись, Гайм сражался на нашей стороне и показал себя еще и бесстрашным солдатом. Когда кампания закончилась, я сделал его своим слугой.
— Он туповат, но очень исполнителен. Делает все, что я скажу.
Гайм был все так же недвижим — не человек, а уродливое изваяние.
За спиной зазвучали шаги, и на сцене появился Бэзил — в сопровождении двух стражников. — Я слышал крики, или мне показалось?
Все ясно — заслышав ее вопли, он побежал за подмогой. И все же он вернулся! Ренэ улыбнулась.
Бэзил заметил Гайма. — Мой бог, Оскар, вы опять притащили сюда эту пакость? Леди Ренэ, наверное, испугалась.
— Немножко, — призналась она.
Бэзил скорчил гримаску. — Я сто раз говорил, что этому уроду не место во дворце. Просто позор, что нашей гостье приходится смотреть на что-то столь отвратительное там, где ее должны окружать лишь красивые, изысканные вещи.
Про себя Ренэ с ним полностью согласилась.
— Вы можете завести себе отдельного слугу для выходов, — продолжал Бэзил, — а этому уроду наверняка найдется работа у вас дома — выносить горшок и отпугивать гнусным видом воров.
Губы Алого Генерала тронула улыбка, и Ренэ отступила назад, сглотнув.
— Ты решил поучить меня, Бэзил? — Оскар хлестнул племянника по лицу тыльной стороной ладони, и голова Бэзила дернулась вбок. Он сделал шаг назад, чтобы не упасть, и замер, прижавшись к стене.
— Есть в этих стенах и кое-что поуродливее рожи Гайма. Трусливый щенок, плаксивый, сопливый мамочкин сынок.
— Моя мать мертва, — процедил Бэзил сквозь сжатые зубы. Он так и стоял отвернувшись, прикрыв лицо рукой. Кажется, эта поза была ему привычна.
— Да, слава Богам, — согласился Оскар. — Но даже это не пошло тебе на пользу. — Он выглядел совершенно спокойным, и от этого происходящее казалось еще отвратительнее. — Тебе противно смотреть на моего слугу. А подумай, каково мне смотреть на такого, как ты, и знать, что это — моя плоть и кровь, а?
Изуродованные пальцы Оскара сдавили горло его племянника. Бэзил хрипел, пытаясь разжать хватку, но не мог. Ноги скользили по полу…
Стражники стояли недвижно, опустив глаза. А Гайм наблюдал за происходящим, и в его единственном оке Ренэ почудился голодный блеск.
Она сжала руки в кулаки, набираясь храбрости. — Я не думаю, что мне подобает наблюдать такую неприличную сцену.
— Конечно, леди, — согласился Оскар, не поворачивая головы. — Можете подождать в другой комнате. Я немного поучу моего племянника, и верну его вам.
Ей стоило отступить, но смотреть, как он душит бедного сипевшего Бэзила, было выше ее сил. Может, Оскар Картмор и великий полководец, но солдафон тот еще!
