Ренэ подумалось, а не соблазнится ли он сам деньгами, раз испытывает в оных сильную нехватку. Какой другой кавалер придаст ей столько блеска? И тут же одернула себя — что за мысли? Она не собирается заводить никаких любовников! А уж Бэзил, наводивший на нее благоговейный ужас, годился на эту роль столь же, сколь и мраморная статуя — статуя, которая, к тому же, критикует вашу внешность и манеру одеваться…
— А нет ли другого способа? — спросила она робко. — Я ведь замужем…
Бэзил пожал плечами. — Отчего же. Дама, не имеющая возлюбленного, будете выглядеть в глазах общества странно, но… Вы могли бы открыть салон для бесед о прекрасном — только вы недостаточно образованы, никого не знаете, и никто к вам не пойдет. Можете задавать потрясающие балы и роскошные обеды — тогда к вам устремятся все, но осторожно — они придут повидаться друг с другом, а не с вами. Вы слишком невежественны для покровительницы изящных искусств, слишком пышете здоровьем, чтобы удариться в религию… — Он задумался, постучал ногтями по столбику кровати. — Хотя… Моя тетка и другие дамы, ее подруги, занимаются благотворительностью, познакомить вас с ними не составит труда. Одевайтесь в мрачные тона, почаще закатывайте глаза к потолку, цитируйте Священную Книгу — и в круг святош вас неохотно, но примут.
Ренэ внутренне содрогнулась. Она совершенно не жаждала подлизываться к стареющим теткам — нет, она хотела вызвать зависть, восторг, поклонение!
— Я подумаю, — проговорила она еле слышно.
— Подумать вам придется в любом случае — любовника нельзя пойти и выбрать в витрине магазина. По крайней мере, стоящего. Хотя думаю, что скоро у вас появится богатый выбор.
Они договорились, что Бэзил пока не будет искать для украшений другого покупателя, а Ренэ поговорит с Полом, чтобы узнать, раскошелится ли он. Конечно, выразилась она более изящно.
— Мне было бы приятно, если бы вы стали… хм… приемной матерью моих милых детей, которыми я торгую, как настоящий Картмор, — Бэзил вздохнул. — Для некоторых украшения — лишь символ богатства, они смотрят на драгоценности, и думают только о том, сколько они стоят. А меж тем, в этих вещах есть красота, гармония, душа. О многих ли людях можно сказать это? Они перебирали драгоценности, забыв обо всем на свете, и глаза Бэзила теплели, когда он рассказывал историю одного из своих сокровищ. Ренэ скоро потеряла счет времени — но всему хорошему приходит конец.
Она с сожалением следила, как холеные пальцы Бэзила собирают изящные вещицы и бережно раскладывают по бархатным ячейкам многоярусной шкатулки, отделанной перламутром и черепахой. Бэзил отнес бесценную ношу наверх, не прибегая к помощи слуг, а когда вернулся, у него для Ренэ был еще один подарок — очаровательная крошечная бутылочка фиолетового стекла, украшенная самоцветами.
— О, какая прелесть! — воскликнула Ренэ, прижимая ее к груди.
Бэзил хмыкнул. — Главное тут все же содержимое.
Действительно — бутылочка источала нежнейший аромат, в котором, как в хорале, звучало, гармонично сочетаясь, множество голосов. Ренэ различила запах фиалок, другие ей определить было не под силу.
— Не только ваша матушка умеет использовать цветы и травы. Это уникальные духи, в них множество компонентов — я дарю их только родным и друзьям.
— Это делали вы, сами?
— Увы, нет. Мой слуга. Он достался мне в наследство от лорда Росли, бесценный человек! Только он умеет так подбирать букет ароматов, и только он умеет завивать мои волосы — они ведь очень упрямые от природы, — накрутив локон на палец, Бэзил взглянул на него с упреком.
— Это самое меньшее, что я могу сделать для вас после того, как вы спасли меня от дядюшки Оскара, — кисло ответил молодой Картмор. — Пусть и ненадолго. Пользуйтесь ими — подобного нет ни у одной придворной дамы, кроме Денизы. Когда вы придете ко мне на мой маленький вечер, я вас узнаю по запаху.
Сердце Ренэ, и без того окрыленное радостью, взвилось к небесам. Ее пригласили на вечер для избранных! Она даже не задалась вопросом, почему Бэзилу понадобится распознавать ее «на нюх». Только тихим голосом уточнила дату и время, все еще опасаясь, что это окажется злой шуткой.
Вскоре в дверь постучал слуга, чтобы почтительно поставить их в известность о том, что приближается ужин — Бэзилу и Ренэ предлагалось явиться к столу.
Глаза Бэзила тут же потухли. Было печально видеть, как он опять превращается в эдакую прекрасную, но безжизненную куклу. Может, он боялся встретиться за столом с дядей? Хотя Алый Генерал, похоже, уходил… Ренэ тоже не жаждала вновь оказаться под прицелом беспощадного взгляда, но сейчас, после подарков и комплиментов, переполненная благодарностью, ощущала в себе отвагу льва. Так хотелось пообещать Бэзилу, что она его защитит… но ей хватило ума промолчать.
