После минутного колебания, Бэзил объявил, что голова теперь болит
Ради такого исхода стоило сразиться с Оскаром Картмором и с его монстром.
VII.
Минуты текли медленно и густо, как соки в лианах, опутывающих потолок.
Он сидел в кресле, откинувшись назад, а вокруг жила своею жизнью оранжерея. Где-то капала вода, и, хотя в жаркой духоте не было ни дуновения, растения умудрялись перешептываться друг с другом.
В полумраке это место становилось особенно странным. Корни растений в вышине извивались словно змеи, экзотический цветок смотрел сверху на Бэзила, вытянув ушастую головку на длинной шее. В липком воздухе — сладость с оттенком разложения: так должен пахнуть порок.
Внезапно в кряхтение птиц и тихий шелест зелени вторгся уверенный стук каблуков. Бэзил знал, кто это, еще до того, как, лениво опустив взгляд, увидел перед собой изящный темный силуэт. Братец предпочитал черный и темные тона — надо признать, они ему шли, хотя Бэзил слегка презирал подобный консерватизм, видя в нем трусость — ведь с цветами надо уметь работать, а с черным сложно попасть впросак.
— Итак, братец, как успехи? — В голосе Филипа звучала насмешка. Ну еще бы — ведь он же мнит себя великим покорителем сердец.
Было лень говорить, но он знал — Филип так просто не отстанет. Упрямый щенок. — Недурно. Думаю, мы неплохо… сдружились. Она была в полном восторге от моих драгоценностей.
А когда Бэзил объяснял ей тонкости придворной жизни, Ренэ смотрела на него с почтительным восхищением — нельзя сказать, что это было неприятно, и показывало, что маленькая провинциалочка не так глупа, как он сперва подумал.
— Значит, она была у тебя в комнатах? — оживился Филип. — И?.. Уже свершилось? До какой степени вы… сдружились?
Запустить бы в него чем-нибудь… Но для этого надо как минимум встать. — За кого ты меня принимаешь? За сельского конюха? Я не собираюсь хватать ее и заваливать на кровать, — Как показал опыт, это было не только достойно мужлана, но вдобавок еще и просто опасно. — К тому же леди Валенна — не какая-нибудь шлюха.
— Никто этого не говорит… И все же преувеличивать разницу в некоторых аспектах тоже не стоит. Женщина есть женщина.
— Вопрос не в том, насколько она доступна, а в том, доступен ли я. Не удивлюсь, если у нее блохи, — Бэзил поморщился.
— У каждого из нас — свои блохи, Бэзил, — заметил братец, которого некстати потянуло на философию.
— Да, но у нее могут быть настоящие, кусачие, — Благодаря строителям древности, в Харлоке они такой беды не знали. Возможно, правы были те, кто говорил, что особые знаки на стенах дворца отпугивают насекомых и грызунов.
— Так заставь ее каждый день отмокать в ванной. Ради любви женщины пойдут на любые жертвы.
— Ты-то почему так озабочен тем, чтобы свести меня с леди Валенна?
Братец ничего не делал просто так, и когда Филип предложил ему это дурацкое пари, Бэзил сразу заподозрил двойную игру.
Филип, как всегда, ушел от ответа: — А тебе самому неужели ее не жаль? Бедняжка, замужем за стариком!
Этот старик мог бы запросто надрать Бэзилу задницу, по этому поводу он не обманывался. А возможно — и Филипу. — Тогда почему ты сам ею не займешься? С каких пор тебе нужна помощь в таком вопросе?
— Если эта история вдруг откроется, отец будет потрясен. Жена его друга… Хватит с него огорчений, которые причиняешь ему ты.
— Ну да, ясно! Ничто не должно омрачать сияние нашего золотого мальчика в глазах папочки
Братец пожал плечами. — В конце концов, я забочусь о нас обоих. Не хочу, чтобы ты снова начал клянчить у меня деньги. Тебе ли не знать — раздень женщину, и она тебя оденет. В закромах дома Валенна найдется достаточно, чтобы ты купил себе новый дублет — этот я на тебе уже видел. Вопрос в том, способен ли ты на подобный подвиг в принципе. Два с половиной часа! У тебя было два с половиной часа!
— Прости, у меня нет твоей сноровки в искусстве торговли собой. Мне не приходится соблазнять женщин — обычно они сами бросаются мне на шею, а я решаю, нужны они мне или нет.
