Блаженны алчущие полностью

Перед ним извивался опасный волнистый край фламберга. Фламберг-бастард… Мощная крестовина и хитроумная гарда, изящное переплетение металлических дуг, похожих на когти. Даже навершие необычное — похоже на стилизованную звериную морду, не иначе, как намек на герб Фешиа. Но самое главное — это сам клинок. Карнасская сталь, создавать которую удавалось лишь избранным мастерам далекого Востока. Из нее выходили мечи прочные и безжалостно острые. И беспощадно дорогие.

Кевин смотрел на великолепное оружие, и не знал, что сказать. У него всегда было плохо со словами, а сейчас они кружились в голове беспокойным роем — и застревали в глотке.

А Филип улыбался так широко, словно это ему вручили драгоценный подарок.

— Он, наверное, дорого тебе обошелся? — Дурацкий вопрос.

— А ты думаешь, я буду дарить дешевку спасителю моей сестры? Лучше уж ничего. Он изготовлен по моему заказу, специально для тебя. Твоя любимая длина. Этим клинком ты сможешь резать, колоть и рубить — может, даже, таких монстров, как та.

Кевин облизнул пересохшие губы. — Не знаю, могу ли я…

— Владей им и не сомневайся — ты заслужил. Да и, в конце концов, я, как никто, заинтересован в том, чтобы у тебя было стоящее оружие. Кевин взмахнул оружием, поднял к небу, вопросительно взглянув на Филипа. Все еще не веря, что клинок, достойный Алого Генерала, предназначался ему. Друг едва заметно кивнул — как в ту ночь — отдавая немой приказ.

Кевин нарисовал полукруг в воздухе, привыкая к мечу. Достаточно мощный, чтобы снести с плеч голову врага, а то и рассечь какого-нибудь мерзавца от плеча до самого паха.

Филип словно услышал его мысли. — Для меня он тяжеловат. Ты-то сможешь махать им часами, если понадобится. Ведь ты не только один из самых храбрых людей, кого я знаю, но еще и самый сильный, готов ручаться.

Хорошо, что у Кевина была грубая кожа, продубленная ветром, а то покраснел бы. Слишком громкие слова, но на Филипа иногда находило. И хотя сейчас от смущения хотелось провалиться под землю, Кевин знал, что потом не раз вызовет в памяти этот момент, и на миг почувствует, что чего-то стоит.

— Спасибо, — Вот все, что он смог из себя выдавить. — Как твоя сестра? — Надо сменить тему, пока и впрямь не заалел, с непривычки, от комплиментов.

— О, Офелия тоже считает тебя настоящим героем. Вроде рыцаря из книги. Жаждет поблагодарить, но Анейра обещала, что она будет сидеть взаперти в своей комнате до самого замужества. Да и то сказать, поделом бедняжке.

Филип провел пальцем по центру клинка, там, где бежал желоб, любуясь переливами красноватой, словно уже пропиталась кровью, стали. — Как мы его назовем?

— Назовем?

— У героев рыцарских романов мечи носят красивые имена. Когда мне доверили первый мой меч, что не был сделан из дерева, с клинком узким, стройным, как девичий стан, я хотел назвать его Серебряная Леди. Дядя ужасно ржал, когда услышал это, и сказал, что имя Серая Шлюха будет ближе к правде, потому что, пока он в моих слабых руках, все другие мечи будут его иметь. Ну, ты знаешь дядю. Так что выбираешь? Монстрогрыз? Твареруб? Рублюсук? — Его глаза смеялись.

— Если ты будешь так звать мой меч, я тебя им прибью, — торжественно пообещал Кевин, с любовью поворачивая оружие в руках. Это была самая прекрасная вещь, которой он когда-либо владел.

— Ну, опробовать-то его мы должны! — воскликнул Филип. Его собственный клинок, длинный и узкий, скользнул из ножен, и Кевин в ответ мгновенно принял боевую позицию. Вес и баланс нового меча были немного непривычными, но рукоять уверенно лежала в ладони. Довольная ухмылка, с которой Кевин ничего не мог поделать, растянула губы. Фламберг полыхнул красным на фоне иссиня-голубых небес, и в этот миг Кевину казалось, что для него нет ничего невозможного.

Взмах, финт, оборот… Скрежет стали о сталь… Филип позволил победить себя в несколько приемов. Кевин отбил его меч в сторону, и мгновенно приставил острие к груди.

Друг развел руки в стороны в знак того, что сдается.

Кевин чуть усилил давление, и на ослепительно белой рубашке выступило алое пятнышко. Еще немного — и по клинку потекла тонкая струйка крови.

Филип улыбался. — Отлично. Мы освятили его. Не кровь Агнца, зато древняя благородная кровь, как-никак.

Кевин почтительно отер лезвие краем плаща, с сожалением убрал в ножны. Пристроил их рядом с теми, что скрывали его старый меч, уже покрытый зазубринами кусок неплохой стали, на который они с матерью столько копили — и который, надо отдать ему должное, послужил Кевину с честью.

— А теперь идем гулять, — Филип махнул ему рукой, ступив на ту же дорожку, по которой они пришли.

Кевин шагнул было следом, но остановился. — Ты уверен, что хочешь идти на улицу без охраны?