Прелестная нимфа держала рог изобилия, полный винограда. Лишь сорвав виноградинку с лозы, Ренэ заметила, что грудь нимфы, блестящая позолотой, слегка вздымается. Остальные статуи тоже оказались живыми людьми, застывшими в изящных позах.
Часть гостей проходила из зала дальше, в комнаты, и Ренэ последовала за ними. Не для того, чтобы найти Бэзила, просто из любопытства.
Почти сразу Ренэ поняла, что снова оказалась в его парадной спальне. Только сегодня ее делили на части полупрозрачные шелка, свисавшие с потолка. За ними смутно угадывались силуэты людей, текла приглушенная речь.
Откинув два легких, как паутинки, занавеса, Ренэ заметила небольшую компанию. Лицо Бэзила частично скрывала узкая маска, но разве такого, как он, с кем-то спутаешь? Она могла бы узнать его уже по красивым движениям белых рук, которыми почти-принц сопровождал беседу. Кавалер в голубом парике обмахивал его веером, пока Бэзил разговаривал с кавалером в парике розовом. И с дамой, высокой и статной. Такую копну темно-золотых волос, как у нее, не мог бы скрыть ни один парик.
Какое-то время Ренэ стояла в нерешительности. Она даже уловила несколько реплик — странно, но речь шла о сельских делах, о каких-то козлах и ослах.
Дама что-то шепнула Бэзилу на ухо, и он весело засмеялся, даже потеряв на миг свой надменный вид.
Ренэ тихо развернулась и вышла незамеченной.
Когда она снова оказалась в зале, гости уже разбивались на пары. Ренэ осушила бокал, поставила его на поднос подоспевшего слуги, и приняла приглашение первого, кто позвал ее танцевать.
Филип и раньше с головой бросался в очередное увлечение, шла ли речь о женщине, скакуне, или интересном знакомстве, но прежде для Кевина у него всегда находилось время. Ну и плевать. Коли у Филипа такая короткая память, то и черт с ним. Чего стоит дружба, когда она так непостоянна! Пусть себе гоняет с Фрэнком на лошадях, ездит охотиться и гуляет по городу. А если на него снова нападут бандиты или даже чудовище, пусть ждет помощи от Делиона. На это Кевин с удовольствием поглядел бы!
— Знаешь, Грасс, был у нас в поместье конюх по имени Шванс, — Громкий голос Гидеона выдернул его из задумчивости. — Он задушил деревенскую девку, и его вздернули. Когда мы взяли на место Шванса другого парня, тот отказывался спать в его каморке при конюшне — говорил, там воняет, а по ночам снятся дурные сны. Когда конюшню снесли, чтобы построить новую, под полом каморки нашли скелеты собак, кошек и других зверей со сломанными шеями, целую коллекцию. Так вот, я помню, этот Шванс иногда начинал лыбиться безо всякой причины. И улыбка у него тогда бывала точь-в-точь, как у тебя сейчас.
Теперь все вылупились на Кевина, словно на какую-то ярмарочную диковинку. Может, ждали, что он кого-нибудь придушит для их развлечения? Только взгляд Гвен был как дружеское прикосновение. Стоило прийти сюда, чтобы увидеться с ней.
С бедняжкой Офелией он тоже с удовольствием поговорил бы, узнал, как она справляется с пережитым ужасом. Но девушка была по-прежнему заточена в своих комнатах, в наказание за побег, едва не стоивший ей жизни. Что ж, ей не приходится жаловаться, даже если родители продержат ее там до самого замужества. А уже ходили слухи, что Картморы могут отдать ее за Пола Валенна или Сивила Берота, вдовцов и Высоких лордов. Двое стариков… Пол Валенна хотя бы казался Кевину приятным человеком, а вот папочка Берота… Что ж, в сложные времена Картморам надо укреплять связи с самыми могущественными из вельмож, а дочери издревле служили аристократам именно для этого.
