Танец закончился, но Бэзил продолжал стоять рядом. Ренэ уже сложила в уме комплимент тому вкусу, с которым он спланировал прием, когда перед ними вырос слуга — этот с венком из роз на напомаженных кудрях. Коротко поклонившись, он протянул Бэзилу бумажный квадратик — и был таков.
Бэзил вяло развернул бумагу, заглянул внутрь — и тут же вздрогнул, словно его укололи в спину кинжалом. Небольшая складка залегла меж тонкими бровями вразлет, слишком узкие губы сжались в бледную полосу.
Бэзил смотрел вслед слуге, словно забыв о Ренэ, но тот уже затерялся в многоцветной толпе. У него было такое лицо, что Ренэ поняла — если это любовный роман, то не слишком счастливый.
Ренэ незаметно потянула носом, пытаясь понять, надушена ли бумага, но ощутила лишь свежий, островатый запах мандарина, базилика и еще чего-то неуловимого, который уже стойко ассоциировала с Бэзилом.
Картмор сложил записку и бережно спрятал на груди. А когда поднял взгляд на Ренэ, от него снова веяло холодом. — Прошу прощения, леди Валенна. Я должен вас оставить.
Короткий поклон — и вот она уже снова одна.
IV.
После бокала зеленой дряни кружилась голова, путались мысли.
Его совершенно не касается, что она пришла сюда с другим, в которого, конечно, влюблена. Не касается, что у нее есть любовник. И если тяжело дышать, то это от мерзких благовоний, от зеленого напитка, искажающего чувства.
В ушах грохотала музыка небольшого оркестра, гости вышагивали в танце. Раз-два, раз-три-два…
Время вело себя все более странно, то останавливаясь, то ускоряясь. Мир рассыпался на череду ярких картинок, лишенных связи и смысла. Стоило задуматься о чем-то, как рассудок смывали темные воды беспамятства, а выплыв на поверхность, Фрэнк не сразу мог понять, что он здесь делает и кто он вообще такой.
То ли он вдруг спятил, то ли совсем опьянел.
В надежде, что глоток холодного воздуха поможет собрать осколки мира воедино, Фрэнк направился к окну. И, поднявшись из очередного омута, обнаружил, что стоит перед бархатной портьерой. Отдернул ее.
В глубокой нише окна устроились двое. Лицо женщины скрывала маска, зато ее обнаженные ноги, обвитые вокруг бедер мужчины, можно было рассмотреть во всей красе. Мужчина, штаны спущены до лодыжек, ритмично двигался, работая всем телом. Он даже не обернулся.
Пробормотав слова извинения, Фрэнк попытался задернуть портьеру, но женщина придержала ее рукой. Глаза в прорезях маски изучали Фрэнка без малейшего смущения. Затем пальцы разжались, и тяжелые бархатные складки упали на прежнее место.
Он отошел, мотая головой, готовый поверить, что ему почудилось.
Фрэнк зачерпнул воды из мраморного фонтанчика в стене, но сладостная прохлада принесла облегчение лишь на миг. Свечи его сознания то вспыхивали, то гасли, и он не знал, как прекратить эту чехарду.
Когда он повернулся, в поле его зрения попала рука с драгоценными перстнями, гладившая затянутый в бархат локоть. Это приятель Бэзила, тот, что в голубом парике, ворковал что-то на уху молодому скрипачу, старательно смеявшемуся в ответ.
Фрэнк торопливо отвернулся.
В нем росло чувство брезгливости, и одновременно ощущение, что он смотрит на все со стороны, откуда-то сверху. Может, об этом говорил ему Кевин?
Перед ним выросла женщина — малиновый плащ, белый парик, ярко-красные рисованные губы. Сквозь прорези черной маски блестели светлые глаза.
Он не помнил, как брал ее ладонь, но в следующий миг они уже танцевали рядом с остальными, то сближаясь, то расходясь. Фрэнк старался повторять движения партнерши, хотя иногда его руки проделывали странные вещи, сами по себе, а ног он почти не чувствовал. Он был не один такой — рядом, кавалер в сползшей набок маске кружился сам по себе, что-то бормоча под нос. Справа от них, парочка, вместо того, чтобы танцевать, целовалась посреди зала, и никто не обращал на это внимания.
А еще здесь была Дениза…
Она танцевала с болваном в маске того же цвета, что у нее, с этим Аленом. В танце он касался ее талии, ее руки. Фрэнк смотрел на них больше, чем на свою даму, и ничего не мог с собой поделать.
По крайней мере партнерша не пыталась его разговорить. А когда он едва не налетел на нее, лишь гортанно хохотнула.
