Ходили и другие разговоры — что кто-то будто бы видел "покойную" служанку Алхимика и немого слугу, когда они покидали город вдвоем. В пользу версии, по которой они сбежали вместе, говорило и то, что слуга, не считая немоты, был кавалер хоть куда, и то, что неутешный муж, придя в себя, не досчитался их с женой жалких сбережений… Да, слухов ходило много…
— Разве мог я не заинтересоваться такой историей? — спросил Гвиллим Данеон, и Фрэнк вздрогнул, приходя в себя. В углах губ Познающего собрались веселые морщинки. — Я прочел ее в городских летописях, еще когда занимал должность во дворце… Тогда я подумывал о том, чтобы написать труд по истории нашей столицы, которую изучал много лет. О, едва ли найдется на свете город, хранящий больше тайн!..
Фрэнк поежился. Зябкая сырость лезла под одежду, и глубже — в самые кости. Сидеть на открытом воздухе уже не казалось такой хорошей идеей. Но укрыться под крышей дома напротив, тянувшего к столу темные лапы теней, почему-то совсем не хотелось.
— И вы верите во всю эту чушь? — голос Грасса резал презрением.
— Во что? — живо откликнулся Данеон. — В то, что черный кот в темном подвале мог ускользнуть от кучки людей, боявшихся его до смерти? Отчего же нет, коты отличаются подобными талантами. Или во все остальное?.. Мой друг, я — Познающий. Мы — люди, изучившие древнюю мудрость Ведающих, имеем несколько ээээ более утонченное представление о потустороннем, чем невежественная чернь. Я верю в то, что человек мыслящий должен уметь а-на-ли-зировать и делать выводы.
— Мы не боимся теней на стене, — кивнула Эллис. — А помнишь ту старушку? Когда мы только обустраивались здесь, она все ходила вокруг, предупреждала, что дух Алхимика еще витает в доме, ждет, когда кто-нибудь начнет снова в нем жить. Грозилась, что дух вселится в одного из нас, и заставит убивать, — Эллис добродушно усмехнулась. — Простая наивная душа…
— Ну да, как же, как же, — закивал Гвиллим Данеон. — Поначалу соседи даже боялись к нам заходить.
— Это дурное место! — прозвучал вдруг высокий, срывающийся голосок.
Все повернулись к Лори. До сих пор девочка сидела тихо, не отрывая взгляда от стола, а сейчас подскочила, прямая и тоненькая, настоящая тростинка. — Нам надо уйти отсюда!
Эллис поднялась, и, надавив ей на плечи, заставила опуститься на скамью рядом с собой. Успокоительно погладила по волосам. — Ну что ты, Лори, милая, не говори ерунды. Она очень впечатлительная, — объяснила молодая женщина, поворачиваясь к гостям. — Расстроилась из-за Триса, бедняжка. Зря мы обо всем этом заговорили.
— Но о пропавшем поговорить придется, — снова заговорил Грасс. — Мы уже наслушались о котах, проклятых домах, и прочей ерунде. А теперь каждый расскажет все, что знает, об исчезновении музыкантишки.
Лето 663-го
Он ждал, что Филип подойдет его прогнать, даже желал этого, но, похоже, и Картмор, и остальные перестали обращать на него внимание. Как будто он уже превратился в дурное, смутное воспоминание. В невидимку.
К тому же, начинался новый танец. Гости образовали круг, и под звуки музыки в центр зала вышли три пары, среди них — Картмор и Гвен. Они танцевали слаженно, красиво, хотя в их движениях не хватало того огня, что раскалял воздух между Филипом и Денизой до дрожи, заставляя казаться в танце двумя половинками единого целого.
Кевин поискал в толпе Денизу, ожидая увидеть, как ее черные глаза испепеляют жениха и его пассию. Но хотя Дениза стояла в первом ряду, смотрела она не на них.
Это был взгляд исподтишка, не предназначенный для публики. Нежность смягчила ее черты, очистила на миг от гордыни, ревности и напускного равнодушия, и сейчас Дениза выглядела как обычная влюбленная девочка, какой, собственно, и была. На мгновение он даже забыл ее ненавидеть.
Фрэнк Делион ничего не замечал, погруженный в себя, понурый. Какого черта ему-то не хватало?! Кевин ненавидел его больше, чем мог выразить, бессмысленной больной ненавистью. Так голодный нищий, должно быть, ненавидит сидящих за пиршественным столом.
