Дениза снова покосилась на дверь, а затем прошептала, нагнувшись для этого соблазнительно близко: — Наше с Филипом расставание — только для вида. И мой флирт с Гидеоном — тоже.
Его брови поползли наверх. — Но зачем? Чего ради? — Фрэнк попытался скрыть разочарование, но Денизу ему, конечно, было не обмануть.
— О… Филипу нужно влюбить в себя Гвен Эккер. Ему это не сложнее, чем щелкнуть пальцами — она всегда была к нему неравнодушна, бедняжка. А чтобы ее не терзали сомнения и угрызения совести, мы разыграли этот маленький фарс… — Она прочитала недоумение на его лице. — Ах, да, вы же не знаете, что за Гвен ухлестывает Кевин Грасс.
— Но это же подло, Дениза! — выпалил он, потрясенный. — Это жестоко, и…
Дениза покачала головой так быстро, что пара локонов, отделившись от высокой прически, скользнули по шее и легли на грудь, смоляное на золотом. — Ничего подобного. Грасс ухаживал за нею в надежде запустить руки в сундуки ее родителей, ведь у Гвен завидное приданое, целое состояние для такого, как он. Филип поступал дурно, когда помогал ему соблазнить ее, а теперь мы хотим лишь спасти мою подругу от беспринципного искателя приключений.
— Спасти?!..
Скрипнула дверь — это показалась и тут же исчезла кудрявая голова какого-то юноши.
Фрэнк понизил голос: —..Как, заставив влюбиться в человека, который собирается жениться на другой? Поговорите с ней, предупредите о намерениях ее ухажера…
Дениза надула губы — эта идея ей не понравилась. — О нет, вот это и правда было бы жестоко — за бедняжкой никто никогда не ухаживал, она впервые почувствовала себя привлекательной — а я скажу ей, что даже это было ложью? Ее это просто убьет. К тому же, она вполне может мне не поверить. Открывать глаза влюбленной женщине на единственного поклонника — дело неблагодарное. Ничто не ослепляет так, как любовь и тщеславие.
— Дениза, это не шутки. Речь идет о ее сердце, более того, о ее чести!
— Ну, чести ее ничто не угрожает — Филип может полюбить прекрасную душу, но лишь когда она заключена в прекрасную оболочку. И потом, он мне поклялся, что тут ничего не будет.
Фрэнк покачал головой. Все это было неправильно. — Я не понимаю, разве ее сердце не разобьется, когда он ее бросит?
— О, об этом не волнуйтесь. Филип умеет заканчивать отношения красиво — когда захочет, конечно. Жестокий отец, вынужден жениться на Денизе, но она навсегда останется в его душе, и так далее. Гвен поплачет и успокоится, и всю жизнь ее будет греть приятная иллюзия, что она являлась предметом обожания двоих мужчин.
Дениза казалась такой довольной собой и этим хитрым планом, словно не понимала, как легко он может обернуться бедой. Но как объяснить ей, когда она не хочет видеть очевидного?..
Фрэнк сделал последнюю попытку: — Быть может, предупредить ее родителей? Они никак не могут одобрить ухаживаний Грасса, и позаботятся о том, чтобы их разлучить.
Денизу его слова привели в ужас. — Ни в коем случае! Все мои подруги перестанут со мной разговаривать. У нас тоже есть свой кодекс чести — никогда, ни при каких обстоятельствах не выдавать друг друга нашим родителям. И никакие клинки не защитят от наказания, которое обрушится на виновную!
Фрэнк вспомнил милую девушку в белом платье. Чистейший атлас, грязная история. — Лучше бы я всего этого не знал. Лучше бы мне вообще не приходить.
— В самом деле? — Она оскорбленно вскинула голову. — Вы считаете, что пришли зря?
Он встретил ее взгляд. — Самый сладкий поцелуй оставляет горький привкус, когда он — прощальный. По крайней мере, теперь я не буду строить иллюзий.
Он поклонился, готовясь уходить.
Дениза прикусила губу. — Вы легко сдаетесь.
Дениза ничего не ответила. Ее дыхание участилось, глаза заблестели еще ярче, но были ли то слезы или игра света, он не знал — и не мог позволить себе думать об этом.
Фрэнк заставил себя отвернуться и медленно побрел к двери. Каждый шаг давался с трудом, словно между ним и Денизой натягивалась невидимая нить.
— Это никогда не было игрой, — Быстрая дробь каблучков сзади, прикосновение к локтю — и его глупое сердце проделало сальто-мортале.
Он быстро обернулся.
— Это не было игрой… — прошептала Дениза снова, запрокинув лицо, и ее губы оказались так близко…
Раздавшийся не вовремя стук за дверью заставил их шарахнуться в стороны. Но никто не вошел.
Дениза взяла его руки в свои, и их пальцы переплелись. — Наберитесь терпения… Я даю Филипу последний шанс. Если он не пройдет проверку, наша помолвка никогда не станет официальной. И могу вам пообещать, что тогда в моих мыслях будет один-единственный мужчина, и его имя — не Гидеон Берот.
Сердце билось все громче, заглушая тихий голос разума. — Это должен быть человек, который сможет составить вам достойную партию, — напомнил он скорее себе, чем Денизе.
