Фрэнку захотелось ему врезать, но Филип только вяло отмахнулся. — Не мели ерунды. Так что еще он говорил?
Эллис призадумалась. — Да кажется, если отбросить пустую болтовню, только это. Что в шесть часов у него свидание с богатой и знатной красоткой, а познакомились они на вечере у твоего брата.
— О! — Корин даже на скамье приподнялся. — Вспомнил! Еще он с утра насвистывал песенку, эту, "Твои голубые глаза"!
— Ну, это вряд ли поможет господам Ищейкам, мой юный друг, — мягко остудил его пыл Познающий. — Он всегда что-то насвистывал, бедный Трис…
— Кто знает, кто знает, — Филип задумчиво постучал себя по подбородку. — Дамы с голубыми глазами — под особым подозрением.
— Тут Ищейки помочь не могут. Дамы — не по нашей части, — хмыкнул Кевин. — А вам, Ваше лордство, придется переспать со всеми дамами, что были на балу, и расспросить их в постели, нравятся ли им музыканты. Думаю, для вас такое — раз плюнуть.
— Нужно узнать у твоего брата имена гостей, — поспешил вставить Фрэнк, покосившись на Эллис.
Красотки с бала… За масками не видно лиц… Впрочем, бедняге Тристану любая дама в нарядном платье должна была представляться писаной красавицей. Даже Фрэнку, на его первом балу, все молодые женщины казались обворожительными и неотразимыми. А потом он встретил Денизу — и понял…
— Ах да! — вспомнила вдруг Эллис. — Трис хвастался мне новым кольцом. Красотка подарила ему в знак расположения. Такой камушек… Сиреневый. Я в них не разбираюсь. А на нем что-то вырезано.
От Фрэнка не ускользнуло, что Филип нахмурился. Да нет, не может быть… У Денизы был ее драгоценный Ален, такой галантный и влюбленный.
— Это называется "они ничего больше не знают", — проворчал Грасс. — Ладно, опишите, что на нем было надето.
Женский взгляд Эллис уловил больше всего подробностей — плащ с голубой подкладкой, теплый камвольный дублет, новые сапожки, белое перышко в шляпе, — скрипач оделся в самое лучшее из того немногого, что у него было.
— И за любую часть этого наряда здешний народ перережет глотку, не задумываясь, — заявил Мор.
— Наши соседи — люди порядочные, — поправил его отец, — но улицы полны бандитов, солдатни, слоняющейся без дела и денег, и таких же несчастных и отчаявшихся беженцев, какими были мы до встречи с лордом Филипом. Пока мы не поселились здесь, нам привелось пообщаться со всеми ними.
— У него были враги? — спросил Кевин, прищурившись. — Быть может, прямо здесь, в этом доме?
Сидевшие за столом начали переглядываться, то ли удивленные, то ли встревоженые. За всех ответила Эллис, со спокойствием уверенности: — Только не здесь. Мы все его очень любим…
— Тристан часто играл для нас в саду, — мечтательно-отрешенное выражение проступило на лице молодой женщины. — Соседи тоже сбегались послушать. Совсем простые люди, но они стояли тихо, и боялись шевельнуться… Думаю, даже Боги спускались и слушали…
— Да, с чего нам его не любить, мой лорд! — захихикал кривошеий человечек. — Хороший паренек. На скрипочке пиликал отменно — и еще попиликает, буде на то воля Богов.
— Не обращайте внимания — даже последний болван сообразит, что никто из вас здесь ни при чем. Что ж, кажется, все очевидно… — начал Филип, когда вскрик разорвал воздух, как пуля.
— Триса забрал ОН! Алый человек!
V.
И снова все обернулись к девочке, дрожавшей, как сухой лист на ветру.
Мор застыл с открытым ртом, Корин подскочил с места, а кривошеий человечек нарушил упавшую тишину неуместным, лишенным веселья смешком.
— Что еще за "алый человек"?! — воскликнула Эллис. — Что ты такое выдумала?
— Да, Лори, ты что?! Немедленно прекрати! — присоединился к ней Корин, бледный.
А Лори молчала, глядя перед собой слепым от ужаса взором, и дышала так, будто только что со всех ног убегала от чего-то ужасного. — Я видела его во сне. Только то был не простой сон, особый. Алый человек, я видела его, он уже идет за нами, за тобой, Эллис, за тобой…
Фрэнк подошел ближе, чтобы отчетливее разбирать слова — крик лишил Лори сил, и шепот ее звучал едва слышно.
— Он голый и весь измазан кровью, красной-прекрасной. Брюхо набухло плотью людей, которых он убил и съел. Он бредет по дому на ощупь, потому что веки слиплись от крови, а по щекам текут алые слезы. Хочет открыть дверь в мою спальню, но влажные пальцы все скользят и скользят по ручке, и тут я понимаю, что я — это ты, Эллис, это ты тут лежишь, а он входит, и он огромный, и жаркий, и пахнет, как кровь… — Застонав, Лори спрятала лицо в ладонях.
— Вечно она что-то выдумает, хи-хи! — Кривошеий человечек — Жаннис, его имя Жаннис — ухмылялся, а его глаза боялись.
Эллис прижала к себе полу-девушку полу-дитя, щуплые плечики которой вздрагивали от рыданий. — Ну, ну, Лори, ты просто устала, дорогая. Перестань, прошу тебя, — Дочь Познающего попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Ты же большая девочка! Ты просто сама себя напугала.
