Где бы ни шлялась Дениза, она все равно вернется, прибежит или приползет к нему, никуда не денется. Как приполз бы к ее ногам он сам, даже подыхая.
Придирчиво оглядев себя в зеркале, Филип расправил кружево золотистого оттенка на воротнике, подтянул широкий пояс. Слегка покусав губы, чтобы порозовели, изобразил непринужденную, немного томную улыбку. Усмехнулся про себя. То, что надо.
Он снова у Филипа, снова гость на затянувшемся приёме, на этот раз — в честь выпускников Академии. Вот только сейчас начало осени, воздух, подернутый прохладой, утратил свою сладость, а иллюзии Фрэнка успели иссохнуть и умереть, как первые палые листья, оставив внутри пустоту.
— Я уже не думал, что ты придешь. В своих одеждах сумрачных тонов Филип почти растворился в тени — от него остались только белый воротник, манжеты и бледный профиль. Он смотрел не на Фрэнка, а вниз, положив руки на перила, одинокий принц этого темного королевства.
— Я до последнего не знал, ехать или нет, — признался Фрэнк.
Если бы не письмо от Филипа, его бы тут точно не было. В конце концов он решил, что пренебречь личной просьбой не может — уж столько-то он Картмору задолжал.
— Значит, ты меня действительно избегаешь. Так я и думал.
Фрэнк молчал. После того, что произошло на празднике в Академии, слова казались лишними — и они точно уже никому не помогут. Но тишина становилась невыносимой, и в конце концов он нарушил ее: — Есть я, нет меня… Удивительно, что ты вообще заметил мое отсутствие — вокруг тебя всегда такая блестящая компания, — Фрэнк выбрал легкий тон — ссориться не хотелось. Кто знает, не последняя ли это их встреча?..
— Но я его заметил. Моя компания!.. — Филип фыркнул. — Да, я знаком с целым светом, и, увы, не могу раззнакомиться. Сочиняй я сатирические стишки, о лучшем окружении и мечтать бы не приходилось, но это не тот материал, из которого делают друзей. Что ж, докучать тебе я не собираюсь. К тому же, скоро избегать меня станет совсем просто — я отправлюсь туда, где свистят пули, понюхаю пороха, а тебе еще год дышать пылью старых фолиантов и слушать увлекательные лекции Многозанудного. С чем тебя и поздравляю! А может, я вообще не вернусь. И ты сможешь жениться на Денизе.
Фрэнк вспыхнул, сделав невольный шаг вперед. — Неужто ты можешь думать..!
— …Что ты ее так мало любишь, что отказался б от ее руки, дабы почтить память бывшего приятеля? Того, кто не может заманить тебя к себе на прием даже лучшим мернским? Нет, этого я не думаю. Это была бы просто глупость. Более того, если я погибну, у вас есть мое благословение. Я знаю, ты о ней позаботишься. Твоя участь, конечно, будет незавидна, но Дениза мне все-таки дороже, как понимаешь.
Фрэнк сжал зубы. — Коли, по-твоему, это незавидная участь, то зачем…
— Зачем собираюсь жениться на ней? Потому что не могу представить себя женатым ни на одной другой женщине. Потому что мы скованы друг с другом, как грешники, которых тащат в ад. Видно, это и есть любовь. Когда не можешь выскрести человека из своего сердца, даже если очень хочешь.
Филип беспокойно прошелся из стороны в сторону, в полосу золотистого света, лившегося из высоких окон, и назад, во тьму. — И почему только, — искреннее чувство прогнало насмешку из голоса, — тебе непременно надо судить меня за историю, в которой ты ничего не понимаешь? Ты тратишь свою жалость на человека, который ее не стоит.
Фрэнк покачал головой. Снова нахлынули события того проклятого вечера, а с ними горечь, ярость — и вина.
Он смог ответить не сразу, помня о решении обойтись без ссор: — Не знаю, что сделал Грасс, и не хочу знать. Всегда есть другой способ отомстить. Менее… — сглотнув, Фрэнк тихо закончил: — Менее подлый.
На него самого такие слова подействовали бы, как удар кнута, но Филипа было сложно смутить.
