Блаженны алчущие полностью

Он ни разу даже не подумал о том, что у Берота была семья, люди, которых произошедшее просто убьет. Это бы ничего не изменило, но как он мог даже не подумать?..

— Вы… вы сообщите его родителям? Фрэнк вспомнил его отца, несгибаемого лорда Сивила. Наверняка он очень гордился сыном… — …Для них это, конечно, настоящая трагедия…

— Ну, трагедия или нет, — Алый Генерал шел сзади, на небольшом расстоянии, — а сообщить придется.

Фрэнк не решился спросить, жива ли мать Берота, есть ли у него братья и сестры. Думать про матушку он себе тем более запретил, а то еще разревется на глазах у Алого Генерала. Она не переживет… Нет, на это сейчас нет душевных сил. Последние минуты на свободе он лучше будет дышать полной грудью.

Сад жил своей жизнью. Снова начинали петь птицы, напуганные было выстрелами, перешептывались кусты. Чем ближе они с Оскаром подходили к дворцу, тем чаще до них долетали веселые голоса.

То, что он сотворил, было настолько огромным, что просто не вмещалось в сознание. И похоже, что времени разобраться у него уже не будет. Может, это и к лучшему. На той стороне Фрэнк поймет все, раз и навсегда.

А вот и тот куст, у которого они с Денизой смотрели на бабочек-звездянок. Утреннее солнце зажгло росу на нежных цветах и листьях, одарив их сияющим ореолом.

Приятно было думать, что хотя ни он, ни Гидеон больше не увидят этой красоты, здесь еще многие годы будут расцветать розы, а среди них — играть дети Филипа и Денизы.

Он потянулся в сторону, и Оскар тут же оказался рядом, готовый к любой неожиданности. Но Фрэнк лишь мимоходом коснулся лепестков — на прощание.

Лето 663-го

Сегодняшний день знаменовал конец их прошлой жизни и начало новой. Позади оставались пыльные классы и нудное, вгоняющее в сон бормотание Премудрых, впереди ждали приключения, опасность и подвиги. То, что с утра стояла чудесная погода — небо пронзительной синевы, свежий ветер в лицо, — Фрэнк решил счесть хорошим знаком.

Выпускной вечер в Академии отмечали с размахом. Приглашены были не только ученики, заканчивавшие обучение, но и те, кому, как Фрэнку, это предстояло в будущем году.

Разумеется, Фрэнк не собирался отсиживаться в четырех стенах, пока Филип и остальные рискуют жизнью. У него — верный глаз, сильная рука и крепкие икры, а значит, он вполне готов к бою. Сегодня он поговорит с Филипом, и, если тот согласится ему помочь, скоро Фрэнк тоже встретится с врагом лицом к лицу.

Парадный зал Военной Академии, где проходило празднество, имел форму вытянутого прямоугольника. Его строгий декор отвечал воинственному духу заведения: бледно-желтые стены украшали лепные медальоны, с которых, оплетенные лаврами, щерились клинки и копья. Над северным входом гарцевал на коне их отважный Лорд-Защитник, запечатленный художником в полном военном облачении. На противоположной стене, взгляд Томаса Картмора встречался со взглядом его прославленного деда, одного из основателей Академии, бюст которого стоял в нише над южным входом.

Конечно, помещению далеко было до роскошного двухэтажного зала Роз во дворце Харлок — а ведь когда-то, в начале учебы, оно казалось Фрэнку воплощением великолепия! И все же, здесь с лихвой хватило места для преподавателей Академии, дюжины высокопоставленных гостей, и примерно сотни учеников.

Не успел Фрэнк войти, как вокруг него образовалась небольшая компания. После того, как молва объявила его новейшим — с иголочки — лучшим другом Филипа Картмора, все жаждали с ним дружить, а иные, половчее, даже начинали льстить.

— Что ж вы так припозднились, Делион! — тоном дружеского упрека произнес светловолосый юноша, имени которого Фрэнк не знал. — Что за праздник без вас!

— Филип сказал, что у вас так принято… Что никто не приходит вовремя… — Он оглядывался по сторонам — нельзя было не заметить, что прием в полном разгаре.

— Но он уже давно здесь! — удивился блондин. — Все они здесь. Ваша компания, я имею в виду.

— Кроме Кевина Грасса, — многозначительным шепотом уточнил Брион Боннет.