Никогда Фрэнк так ярко и четко не ощущал мир вокруг — колючий шорох песка под ногами, сладкое дыхание роз в свежем воздухе. Страха не было — как будто его тело, молодое и полное жизни, отказывалось верить, что смерть для него возможна. Фрэнк опасался одного — что это самое тело предаст его, не дав пальцу нажать на спуск.
Пришел момент повернуться — и посмотреть на противника.
Гидеон направил на него пистолет, и кровь еще быстрее заструилась по жилам, била молоточками в виски. Берот тщательно прицелился — и так и застыл, с рукой, чуть согнутой в локте. Фрэнку казалось, что дуло смотрит прямо на него, между ними натянулась невидимая, но живая нить, пульсировавшая вместе с его сердцем. А Гидеон все не стрелял, и время едва ползло, словно ему перебили ноги.
Напряженные мускулы начинали немного дрожать. Что это, страх?
Гидеон отвел руку чуть в сторону. Грохотнул выстрел, заставив Фрэнка невольно вздрогнуть, но он уже знал, что невредим. Нить порвалась, стоило пистолету врага поменять положение.
Неужели… Неужто он промахнулся нарочно? Уж не ждет ли ответного жеста?
Вряд ли. Опустив оружие, Гидеон сделал широкий шаг вперед, наглец. Расправил плечи, вздернув подбородок навстречу судьбе, такой спокойный на вид, словно вышел на прогулку. Он снова походил на самого себя, надменного и несгибаемого, достойного потомка андаргийских рыцарей, тех, что сорок дней отстаивали путь в Кароссу против сил, в три раза превосходящих числом, не даруя и не прося пощады. Никогда еще он не казался настолько на своем месте, как будто был создан именно для этого — без страха смотреть в лицо неизбежному.
Фрэнк поставил курок на взвод и поднял руку, в которой была смерть.
По барабанным перепонкам хлестнул окрик: — Бросить оружие! Немедля! Это приказ.
Берот мог воспользоваться предлогом, отойти, сделать знак, что дуэль прервана. Но он стоял как вкопанный, и только его прямые темные волосы шевелились под легкими дуновениями.
Фрэнку понадобилось мгновение — а потом он нажал на спуск. Вслед за грохотом что-то мелькнуло в воздухе, прорезая дымное облако, ударило по пальцам, обжигая их болью. Выпавший из хватки пистоль приземлился рядом с другим предметом — кинжалом в ножнах.
Когда Фрэнк снова взглянул туда, где только что стоял Гидеон, тот лежал на земле, как-то нелепо раскинув руки.
Фрэнк двинулся вперед. Сзади, как сквозь толщу воды, долетал голос Оскара Картмора, окликавший его, но он продолжал идти, подволакивая онемевшую отчего-то левую ногу.
То, что бездвижно лежало посреди террасы, уже не походило на человека, которого он знал. Только странное подобие. Вещь.
Фрэнк опустился рядом на одно колено, в голове — пустота.
Зазвучали шаги, а потом, прямо над ухом, медленные аплодисменты, разорвавшие мертвую тишину. — Прямо в лоб! Поздравляю. Презираю пистолеты — то осечка, то искры в рожу, удача решает больше, чем мастерство, вдобавок, это оружие трусов. Но не могу не признать, выстрел отменный.
Он вглядывался в залитое кровью лицо врага, пытаясь найти ответ на вопрос, который от него ускользал.
— Только не надо портить отличную дуэль нытьем, — Плечо сжали твердые пальцы.
— Я хотел убить его.
Разве ему не полагалось что-то ощущать — ужас, кровожадную радость? Но пустота внутри не заполнялась. Может, она с ним теперь навсегда?
— Надеюсь, черт подери! — фыркнул Оскар. — Было бы на редкость глупо лишиться головы за то, чего не хотел делать! Жаль, жаль, что вам ее снимут. Не сомневаюсь, что там гуляет ветер, зато рука у вас верная, а это уже немало. Но устроить дуэль прямо под носом у моего брата — наглость, за которую придется заплатить. Что ж, — хватка разжалась, — полюбуйтесь на свой трофей, имеете право. А потом пойдем — я немного спешу.
Фрэнк поднял голову. — Я, наверное, должен отдать вам меч?
Оскар поморщился. — На черта мне ваш меч? У меня есть два своих, настоящее оружие, а не та фигулина, которую вы подвешиваете к поясу, когда идете кривляться перед дамами.
Фрэнк протянул руку и закрыл ослепшие глаза. Распрямился. — Я готов.
— Великолепно, — Оскар шутливо поклонился, указывая ему путь к тропинке. Фрэнк попытался было пропустить его вперед, как старшего по возрасту и положению, а потом до него дошло. Ну я и болван!
— Но мы же не можем… — Он покосился на тело. — Просто бросить его здесь.
— Когда придем, я велю слугам перенести труп во дворец, — равнодушно ответил Оскар.
Фрэнк зашагал вперед, когда его заставила споткнуться внезапная мысль.
