Иногда среди тех, кого общественное мнение нарекало юродивыми, попадались люди не только “нормальные”, но и обладавшие общественным темпераментом – они-то и начинали вести себя с оглядкой на агиографических персонажей. Власть реагировала соответственно. Это ясно из слов Джильса Флетчера:
Но иногда случается, что за такую дерзкую свободу
В период правления царя Феодора, который сам считался “благоуродивым”53, “похабство” на Руси достигло пика своей легитимности: немедленно после его коронации в 1584 году начались массовые чудотворения у могилы московского юродивого Василия Блаженного, умершего задолго до этого – видимо, в 1557-м. Хотя его культ был популярен и в годы Ивана Грозного54, однако канонизация и торжественное перезахоронение Василия в соборе Покрова на Рву (ныне известном как собор Василия Блаженного) произошли 2 августа 1588 года55. За церемонией наблюдал Константинопольский патриарх Иеремия; он находился на Руси с визитом, важность которого для Москвы невозможно было переоценить: от него надеялись получить добро на превращение русской митрополии в патриархат. Чем же рассчитывал царь Феодор, а точнее его всесильный конюший Борис Годунов, потрафить высокому гостю? Канонизацией юродивого! Московиты явно исходили из того, что греки, подарившие им Симеона и Андрея, будут рады появлению на Руси своих “салосов”. Мы, увы, не знаем, оказался ли правилен такой расчет, но доводом в пользу этого служит написание членом посольства Арсением Элассонским греческой службы Василию (см. с. 185).
Слава московского юродивого росла. Неумолчный колокольный звон оповещал о новых чудотворениях. Царь Феодор с царицей, Борис Годунов и московская знать делали щедрые подношения на гробницу Василия; около нее хранилась большая государева казна56. Явно пересказывая какой-то официальный текст, Пискаревский летописец утверждает:
Много лет источники истекали живых вод благодати его хромым, слепым, бесным, на всякий день человек по пятнатцати и по дватцати и по тритцати и больши; и много лет чюдеса творяше беспрестанно. И едино от чюдес скажем: некий инок, именем Герасим, прозвище Медведь, много лет без ног быша и ползаше на коленках с колодицати, и просяше милостыни у Фроловских врат. И внезапу… великаго светильника Василия Блаженного молением исцелеша и здрав бысть по-прежнему и хожаше как и прочие человецы57.
Среди всей этой экзальтации, 25 ноября того же 1588 года, в Москве появился англичанин Джильс Флетчер, посланник королевы Елизаветы. Последующие зиму, весну и лето он провел на Руси и, разумеется, не мог не обратить внимания на культ юродивых, как раз достигший своего апогея. Кстати, перед самым отъездом Флетчера из Москвы, в августе 1589 года, в соборе Покрова на Рву был с большой помпой похоронен еще один “похаб”, Иоанн Большой Колпак (см. с. 208–209). Наблюдения англичанина составили книгу
