Блаженные похабы полностью

Выживанию юродства на Афоне⁵⁷, видимо, способствовало русское влияние. Так, болгарин Анфим Симонопетрит, начавший юродствовать в 1841 году, был опознан в качестве “похаба” иноками русского Пантелеймонового монастыря⁵⁸. Время от времени те или иные монахи различных афонских обителей впадали в юродство до недавних пор⁵⁹. В течение ХХ века в Греции на местном уровне получили какую-то известность не менее девяти юродствовавших эксцентриков, но официальная церковь не признала никого из них⁶⁰.

О том, как распространялось юродство в сопредельные с Византией страны, данных почти нет. Например, хотя армянские синаксари и рассказывают о Симеоне Эмесском, его образ по возможности “причесан”: в житии нет ни сексуальной провокации, ни дефекации, а в женскую баню герой отправляется лишь потому, что там вода горячее¹. В грузинской церкви почитался некто Георгий Салос, но о нем абсолютно ничего не известно². Кроме того, в одной грузинской хронике начала XIV века единожды упомянут монах Гареджского монастыря Пимен Салос, который в царствование Димитрия Самопожертвователя (1125–1154/1156) обратил в христианство лезгин³, – но миссионерство, пожалуй, нельзя назвать характерным юродским поведением. Больше напоминает юродивого другой грузинский святой, Евлогий Пророк, иначе Салос, который сопровождал царицу Тамару и своими странными ужимками предсказал победу грузинского войска над турками⁴. Однако в древних святцах этот персонаж не фигурирует.

В румынской традиции юродство не зафиксировано вовсе, а жития византийских “похабов” были переведены очень поздно⁵.

Южные славяне должны были узнать о юродстве довольно рано, как в ходе интенсивных личных контактов с Империей, так и при переводе византийских сочинений. Здесь нужно сказать несколько слов о том, какими терминами славяне описывали юродство. В отличие от амхарского, грузинского или даже латинского языков, старославянский не только заимствовал греческое слово σαλός, но и создал свою собственную терминологию.

Видимо, самым старым было обозначение буй (буякъ, буявъ), которое употреблено в древнейшем кирилло-мефодиевском переводе Послания к Коринфянам (в последующих редакциях оно постепенно вытесняется словами оуродъ, оуродив, юродивый)⁶. Слово буй использовалось в прямом значении “глупый”, но также и в терминологическом словосочетании “юродивый Христа ради”⁷ как южными, так и восточными славянами, ср. в первой русской редакции жития Василия Нового (XII в.): “Иже оуродьствомъ моудраго злобоу побѣдиша, ибо в соуетнѣмъ мирѣ семъ боуи себе Хã ради створивше… посмѣхъ быша…”⁸ Кроме того, древнерусский ареал имел свою специфику: здесь было в ходу слово, не пользовавшееся широким распространением у других славян, – похабъ (от “хабити” – “портить”). Именно оно почти повсеместно стояло в протографе древнерусского перевода жития Андрея Юродивого, и лишь позднее в процессе переписывания и редактирования (в том числе сглаживания) текста было во многих местах заменено на оуродивъ (оуродъ). В целом, разумеется, эти два слова выступают как синонимы и взаимно заменяют друг друга в разных рукописях⁹. Заметим, кстати, что и μωρός, и σαλός равно переводились и как “похаб”, и как “оурод”.

Однако именно слово оуродъ в конце концов стало наиболее употребительным обозначением специфического христианского подвига. Юродивый (по-древнеславянски – уродивый или просто урод¹⁰) – это по первому своему смыслу тот, кто “родился неправильно”, будь то в физическом или умственном отношении. Это слово фигурирует в переводе Пандектов Антиоха (XI в.): “Мы оуроды Xã ради” (л. 56)¹¹; в переводах Синайского патерика (XI в.): “зьряще же бе акы оуродъ” (л. 79об.; л. 145); в Мстиславовом Евангелии (начало XII в.): “оца нашего Сумеона оуродиваа Хã ради” (л. 202а)¹²; в переводе Пандектов Никона Черногорца (славянская рукопись 1296 г.): “оуродъ себе створити” (л. 13; ср.: Пандекты XIV в., л. 28а) и т. д.¹³ В XVII веке значения разделились¹⁴: “урод” стало обозначением врожденного калеки, а “юрод” – безумца, в том числе и притворного.

Вышеприведенными терминами не исчерпывалась славянская синонимия юродства. В древнеболгарском переводе жития Симеона используются также кальки салос и екзих (σαλὸς καὶ ἔξηχος), причем при первом вхождении σαλός глоссируется как “салосъ, сиречь оурод”¹⁵. В древнерусском переводе жития Андрея, где встречаются слова несмысленъ (несмыслъ), боголишь (боголишень, боголишивый), дважды употребляется и салос, а в одной переводческой глоссе сказано: “Где хощеть быти салос и езихос, иже есть похабъ и боголишь”¹⁶. В русском языке слово салос сохранилось до позднего времени в качестве книжного (ср. ниже, с. 203).