Однако на этот раз спор был, кажется, последним. Лоуренс угрожал закрыть университет, но не желал такого развития событий и продолжал убеждать Виллема. Тот не поддавался и тщетно старался перенести свои страхи на основателя Церкви. Эх, если бы только я была ректором – мгновенно бы согласилась с Лоуренсом в этом судьбоносном вопросе. Ведь на кону судьба всего храма науки! Кто будет заниматься ею, когда университет закроют? Об этом Виллем подумал? Не-е-ет, эта седая головушка думает только о себе и о своём покое. Будь его воля – остался бы сидеть тут в одиночестве до самой смерти. Все всё понимают, кроме этого упёртого старика.
– Ну как тебе? – раздался чей-то шёпот за спиной.
Это был Миколаш. Откуда он здесь?
– Мне? – шёпотом спросила я. – Мне грустно за всем этим наблюдать.
– В таком случае предлагаю встать на сторону победителей, – прошептал Миколаш. – Бросай упрямого барана, приросшего корнями к своему креслу.
– Я и без этого занята, знаешь ли.
– Дай угадаю – бессмысленными экспериментами в церкви? Забудь об этом. Даже главная исследовательница забросила это дело. Прямо сейчас существует множество других вершин, которые можно покорить.
– Например?
– В лабиринтах нашли Великого. Живого и огромного. Сейчас он глубоко под зданием церкви, а вокруг него трудятся особые исследователи церкви. Хор. Но это не самый лучший вариант, поверь мне.
– Что? Что ты говоришь? Как встреча с живыми Великим не может быть лучшим вариантом?
– Потому что все места в Хоре заняты. Они уже достигли чего хотели. Обрати своё внимание на Яаар'гул. На Луну. В школе Менсиса всё только начинается…
Мария поднесла к губам чашу с вином и поставила обратно. Пить было невозможно, горечь разъедала горло. Но реальность была ещё неприятнее.
Вроде всё правильно. Отсутствие результатов губительно для спокойствия разума. Что охота, что исследования – всё утонуло в пучине пустоты и бессмысленности.
От прошлого оставалась лишь фотография с Учителем, и Мария забрала её сразу после визита в деревню. После зачистки деревни от злобных рыбочудищ Бюргенверт всем составом ломанулся туда в поисках глаз. Марии постоянно предлагали присоединится к исследованию черепушек тамошних чудовищ, но она отказалась вообще когда-либо посещать это место снова. Но правильно преподнесённые заслуги было столь велики, что оставить достопочтенную леди Марию без внимания было решительно невозможно. Поэтому её назначили главным куратором исследований.
Все эксперименты провалились. Официально никто такого не утверждал, ведь Лоуренс и его ближайшие советники жаждали лишь хороших новостей. Таков итог ожидался с самых первых опытов над добровольцами. Неизвестно, откуда брали этих подопытных и были ли у них родственники, да и думать об этом было неприятно. Никаких положительных результатов! Ни одного. Чем больше прикладывалось усилий, чем больше переливалось крови человекоподобного выродка, тем мощнее и ужаснее были трансформации добровольцев в монстров. Когда такое произошло в первый раз, неготовыми оказались все. Жуткая бестия, помесь человека с белёсой тварью, вырвалась из комнаты со стойкой для крови, прикончила всех учёных, наблюдателей из церкви, помощника главного куратора и чудом полегла сама. Саму Марию спасло лишь её охотничье прошлое да острая заточка инструментов для вскрытия тел.
В первый раз это было возбуждающе, но такое повторялось вновь и вновь. Каждый подобный случай был неудачей, но неудачей живой и крайне агрессивной. Скоро стало понятно, что от Охоты нет спасения даже в стенах науки и познания. Рубить, кромсать и потрошить убогих тварей приходилось каждый вечер. А после ярнамского чудища, учуявшего кровь выбывших из этого мира добровольцев и залетевшего в залы исследований прямо посреди ночи, пришлось призвать на охрану нескольких охотников.
Если всё шло не самым плохим образом, то ни о каких положительных результатах речи не шло. Подопытные, пережившие приступ безумия после переливания крови, непрерывно бредили даже во сне. Некоторые так вообще беспробудно застряли во снах или кошмарах.
А ещё они все страдали невыносимым уродством. Мерзость ночных закоулков Ярнама и волосатых хищных монстров сменилась на невыносимость белёсых белокровных человекоподобных выродков. Поначалу я ожидала, что добровольцы станут похожи на рыболюдов, но результат оказался ещё более безнадёжным. Целебными свойствами и не пахло. Зато безумные бормотания ласкали уши исследователям, одуревшим от безрезультатности своих изысканий. И когда повсюду начали вестись обсуждения божественных посланий и глубоких смыслов, а наука окончательно превратилась в религию, Мария всё бросила.