Так или иначе, к тому времени в пункт пришли еще двое потенциальных работников, у одного из них я помню только красочный зимний комбинезон и довольно низкий выпирающий лоб. Но второй, постарше, пришел в поношенных кроссовках, чьи подошвы держались на изоленте или скотче, и дрожал, с виду безотносительно температуры, и мне больше показался нуждающимся или бездомным, чем настоящим кандидатом на должность. Во время несколько формальной вводной презентации рекрутера я пытался сосредоточиться и читать брошюру со стимулирующими программами, и в результате, знаю, упустил некоторые ключевые детали. Впрочем, еще эти детали иногда заглушались цимбалами и тимпанами из крещендо гимна ВВС по ту сторону перегородки. Мы трое, публика кадровика, сидели на складных металлических стульях перед его столом, у которого кадровик сперва стоял сбоку, перед мольбертом, – помню, что мужчина с низким лбом повернул стул и сидел, наклонившись вперед и положив руки на спинку и подбородок – на костяшки, а третий член публики ел пончик, рассовав еще несколько по боковым карманам своей армейской куртки цвета хаки. Помню, кадровик Службы то и дело ссылался на сложный цветовой график или диаграмму административной структуры и организации Налоговой. На самом деле структура занимала больше одного графика, и кадровику – несколько раз чихнувшему, не прикрывая нос и даже не отворачиваясь, а еще страдавшему от мелких нейрологических тиков, или спазмов, в сопровождении неизбежно слышимого «Ну началось…», – приходилось листать до нужных страниц на мольберте, и иерархия выглядела такой запутанной и состоявшей из множества отделов, подотделов, управлений, координационных центров и подцентров, а также параллельных или взаимосвязанных подофисов и подразделений технической поддержки, что казалось совершенно невозможным уловить даже общее представление, чтобы действительно в ней заинтересоваться, хотя, очевидно, я сознательно делал как можно более внимательный и увлеченный вид – пусть только для того чтобы показать, что в принципе обучаем приручению и обработке больших массивов данных. На тот момент я, очевидно, не осознавал, что уже пошел первоначальный отсев потенциальных кандидатов, а избыточная сложность и подробность презентации – это механизм психологической «диспозиционной оценки», на вооружении Отдела кадров Налоговой с 1967 года. Не понимал я и того, что, когда другой потенциальный кандидат (в смысле, не тот, кто, очевидно, просто зашел погреться) начал из-за нечленораздельности презентации клевать носом над спинкой стула, он сам себя исключил как кандидата на любые должности Налоговой, кроме самых низовых. Еще нужно было заполнить до двадцати разных анкет, где многие были избыточными: я не понимал, почему нельзя просто заполнить одну анкету и распечатать нужные копии, но, опять же, предпочел держать язык за зубами и просто снова и снова писал одни и те же личные данные.
Всего вводная презентация и регистрация, несмотря на то что состояли чуть больше чем из 5750 слов, продлились почти три часа, считая несколько периодов, когда кадровик замолкал, сидел в тяжелом неуместном молчании и, возможно, спал – из-за темных очков подтвердить это было невозможно. (Позже мне объяснят, что и необъяснимые паузы входят в процесс первоначального отсева кандидатов и «диспозиционной оценки», что весь обшарпанный офис на самом деле находился под продуманным видеонаблюдением – в формулировке одного из подпунктов одной из обязательных анкет было запрятано «Согласие на запись», чего я, очевидно, на тот момент не заметил, – и что частоту наших ерзания и зевков, а также отдельные характеристики осанки, позы и выражений в отдельных контекстах еще изучат и сверят с различными психологическими шаблонами и прогностическими формулами, разработанными за несколько лет до этого в Подразделении набора и подготовки персонала Отдела кадров Управления внутреннего контроля Службы, что, в свою очередь, очень долгая и запутанная история об акценте Службы на протяжении 60-х и 70-х на максимизации «пропускной способности» – в смысле, как можно более высокой эффективности в плане объема обработки, инспекции, аудита и приема налоговых деклараций и документов в данный финансовый квартал. Хотя эта концепция эффективности подвергнется пересмотру в 1980-х, когда минфин и Три Шестерки спустят новые правительственные приоритеты с ведомственным акцентом на максимизации уже не пропускной способности, а прибыли, на тот момент – в смысле, на январь 1979-го, – акцент все еще ставился на отсев кандидатов по набору характеристик, сводившихся к способности поддерживать концентрацию в условиях экстремальной скуки, запутанности, сумятицы и отсутствия понятных данных. По словам одного из инструкторов по Инспекциям в ЦПО Индианаполиса, Служба искала «винтики, а не свечи зажигания».
