И таким, в сущности, было все. Не знал я на тот момент и того, что в Центре подготовки и оценки нам придется практически выучить все 82 617 слов руководства «Процессуальные нормы», и не столько ради образования – ведь «Процессуальные нормы» включены в «Руководство Налоговой службы», лежащее под рукой у каждого инспектора Налоговой в нижнем правом ящике стола-тингла на маленькой цепочке, чтобы его не забирали и не заимствовали, так как Руководство положено иметь в тингле всегда, – сколько скорее в качестве диагностического инструмента для определения, кому хватает усидчивости читать час за часом, а кому – нет, что, очевидно, указывает, кто в состоянии справиться с запутанностью и канцелярщиной разной тяжести (и поэтому компоненту Инспекций в подготовительном курсе ЦПО называли «концентрационный лагерь»). Сам я в то время, когда сидел в детской комнате отцовского дома в Либертивилле (общежитие Де Поля все еще не открыли из-за прорыва замерзших труб – метель и ее последствия надолго парализовали почти весь город), предполагал, что требование прочитать весь материал – некое испытание или барьер для определения, кто действительно мотивирован и серьезно настроен, а кого пассивно принесло потоком, чтобы обманом вытянуть из правительства легкие деньги на оплату учебы. Я то и дело представлял, как тот нуждающийся, что съел все пончики на презентации, лежит в картонной коробке из-под кухонных приборов в подворотне, читает страницу и тут же поджигает, чтобы читать в ее свете следующую. В каком-то смысле, пожалуй, этим же занимался и я – мне пришлось забросить почти всю домашку по бухучету на следующий день и почти всю ночь ломать глаза из-за брошюр Службы. Это не казалось безответственным – хотя не казалось и особо романтичным или героическим. Скорее, просто пришлось сделать выбор, что для меня важнее.
