И все-таки я пришел не осуждать – как и не делать необдуманных обещаний. Я пришел убедиться в почти невероятных стимулах для вступления в Службу, расписанных в рекламе, которую я то ли слышал, то ли, возможно, видел за два дня до этого. Выяснилось, что кадровик бессменно проработал несколько дней подряд из-за метели, чем, видимо, и объяснялось его состояние – обычно в Службе довольно строгие стандарты внешнего вида на рабочем месте. Когда мимо проехал большой городской импровизированный снегоуборщик, от грохота затряслась витрина – выходившая на юг и нетонированная, что, возможно, объясняло все еще смущавшие меня темные очки кадровика. По бокам от его стола стояли флаги и большой мольберт со схемами и рекламой Службы на больших листах бумаги, а на стене за столом криво висела в рамочке репродукция печати Налоговой службы, где, по объяснениям кадровика, изображался мифический герой Беллерофонт, сражающий Химеру, а также на длинном стяге вдоль нижней рамки – девиз на латыни
За срок в два – четыре года работы Налоговая служба предлагала в зависимости от конкретной шкалы поощрений до 14 450 долларов на оплату вуза или продолжение технического образования. То есть 14 450 долларов до вычета налогов, разумеется. Помню, кадровик проговаривал условия с некой улыбкой, которую я тогда не знал, как истолковать. Также по сложной системе, которую он очертил мне по раскладной брошюре со всеми шкалами поощрений Службы в виде сложных графиков с пунктирными линиями и ужасно мелким шрифтом, если продолжение образования приводит к получению лицензии СРА или диплома магистра аккредитованного учебного заведения в области налогового или финансового учета, дополнительно предлагалось еще несколько уровней стимулов для продления договора с Налоговой, в том числе разрешалось обучение во время работы в Региональном сервисном центре или Региональном инспекционном центре, куда, объяснял кадровик, принято отправлять новеньких сотрудников на первые несколько кварталов после окончания того, что он назвал