— Да не было никакой мистики, Миш. Разметка на четырнадцать зон имела исключительно краеведческий интерес. Это раз. А цель всей операции — двойная. Утвердить духовную преемственность с первым Иерусалимом и стать новым центром восточного христианства. Заодно переориентировать на себя и иной интерес, частный. Ты представь себе! Миллионы христиан по всему миру стремятся во время Страстной недели попасть в Иерусалим и пройти путём страданий Христа от Гефсиманского сада до Голгофы. Это сейчас. А в конце XV века после окончания разорительного ордынского ига русская столица становится местом паломничества! Выгод масса. Времена были неспокойные. Даже представители правящего класса не могли отравиться в Иерусалим. До Никольских ворот по Владимирской дороге и «каликам перехожим» было несложно. То есть город превращался в место массового религиозного туризма. Придумали это греческие монахи, публика весьма искушённая в торговых делах. И подсунула идею супруге государя.
В прореху клеенчатого занавеса просунулась физиономия Максима. В упражнении на брусьях он был, явно, не силён. Но альпиниста изобразил для своего возраста и сложения вполне пристойно. Втянутый за руки, сразу же дал придумщице затребованный мобильный телефон.
— Ну же, ну же, ответь… — в трубке слышались длинные гудки. — Валя, Валечка, наконец-то. Прости, это я, Лена, не могу с моего мобильного телефона позвонить, сел аккумулятор. Ты сейчас где?
— Ленка, я в институте, вышла из аудитории — прошелестела трубка, — что случилось? Освобожусь примерно через час. С тобой что-то стряслось?
— Слушай меня внимательно. Это очень срочно. Мне нужен твой муж. Пусть проведёт экскурсию по Никольской улице. Прямо сейчас! За деньги.
— Ой, да он… Ладно, позвоню ему, повиси…
Пара минут, пока в динамике сотового играл Шопен, показалась троице полевых бойцов и всему штабу в микроавтобусе, наверное, целым концертом в филармонии. Только без дрёмы и слёз восторга.
— Он приедет! — радостно сказала трубка. — А мне тоже можно? Только он специально одной Никольской не занимался, неплохо бы подготовиться.
— Даже нужно, — выдохнула Лена, — шпаргалку с фотографиями я ему вручу прямо сейчас по электронной почте. По дороге прочитает. План такой. Мы двигаемся, и он двигается. Я отлучаюсь, он стоит как вкопанный и мелет всё от царя Ирода до… В общем, до Ельцина включительно. Валечка! Вот ещё что. Ты не могла бы притащить с собой группу студентов на халяву? Задача состоит в том, чтобы к экскурсии не приклеилась бродячая халява. Только свои, без прохожих и зевак из Кривого Рога.
— Ой, нет, наверное, — отозвалась профессор культурологии. — Сейчас у меня заканчивается приём государственного экзамена. Семнадцать человек в коридоре топчутся. Они потом пить пойдут, Лен! История им ни к чему.
— Всё, тогда идём по плану «Б». Жду вас обоих слева от выхода из метро Лубянка. Как можно скорее, Валечка, ладно?.. Целую. До встречи. Не советую тебе садиться за руль, лучше подземкой. Пробки в центре.
— Что за план «Б»? Ты хоть объясняй, что делаешь! — попросил Михаил.
— Некогда, куратор… Эй, на барже? Как слышите, приём, — проговорила она, выискивая в записной книжке своего мобильного телефона ещё какой-то номер, — через полчаса примерно Валентина и Дмитрий Уманский подойдут прямо к вашим дверкам. Туда же я сейчас организую массовку. Кофе хочу!
Быстрый перебор пальцев по сенсорным кнопкам. Чихнула. Пыльно.
— Наташенька, привет!.. Ты в театре? Тема такая. Прямо сейчас собери всех наших. Бесплатная экскурсия с доктором наук по Никольской улице. Да, и буфет, и рабочих сцены, администраторов собери. Репетиция окончилась уже? Передай ребятам, что это мой им подарок ко дню рождения Мастера. Что им мотаться домой до спектакля? Прогулка по улице и ланч в Subway. Главное, чтобы праздно шатающиеся граждане не прилипли. Понятно?
Затянутый пеленой дождя, поседевший в его струях город оплакивал свои пустые хлопоты, провисали под тяжестью ударов ветра гулкие провода, оглушённые налётом ветхозаветного шквала, замерли внутри лавок люди, глядя не на товары, а на превратившиеся в реки улицы. Машины, вздымая фонтаны дождевой воды, испуганно бежали от града, хотя бежать было уже некуда. Ветер, отпетый и безнаказанный, разгулялся во всю богатырскую мощь. На Зубовском бульваре выползли на проезжую часть пластмассовые красно-белые ограждения, врезаясь в автомобили и перекрывая движение. Вальс, ах, этот безудержный летний вальс строительных конструкций. Тень климатического апокалипсиса? Пластмассовые дуры свивались в хоровод, расходились концентрическими кругами, снабжая зрелище звуковым рядом криков ужаса невольных свидетелей и заложников происходящего.
