— Ага, мою шею свернуть тебе, стало быть, не жалко? Подсади же, да хоть на скрещенные руки, диверсант, тоже мне… — гибка, как кошка, она уже вскарабкалась на повреждённую стену одного из самых зловещих зданий в Москве и спрыгнула внутрь просторного помещения, где торчали стебли ветлы и всё еще валялись скомканные газеты. — Есть сигнал. Записывайте новые данные с моих слов. Видео регистратору в такой темноте не нравится. Овал, люлька или ясли, в центре существо с большой головой, две ручки и две ножки. Дитя или ребёнок. Что, в принципе, одно и то же. Третья точка находится примерно здесь, во владениях князей Хованских. На основе палат XVII века сначала было построено здание ремесленной управы, а с 1935 года здесь помещалась Военная коллегия Верховного суда СССР, один из центров политических репрессий… Первое падение Иисуса.
Ну, не промысел ли высший? Из этого здания в 1937 году выходили люди с землистым цветом лица, зная, что больше никогда не увидят своих близких. «Расстрельный дом» № 23 словно стал следствием мистики стока негативных влияний и смыслов. Подумав об этом, Михаил открыл текст курсовой работы на планшете.
Передал в чате значение третьей точки и снова едва не зачитался детективным стилем напарницы.
