Таня услышала, как где-то впереди на дороге по затормозил тверамобиль Амина, раздались громкие голоса. Ее отсутствие обнаружили довольно быстро, что было предсказуемо, но все равно вызвало сожаление: до последнего оставалась надежда, что машина уедет достаточно далеко, прежде чем заметят пропажу. Авария опять же не сыграла ей на руку. Подавив тщеславное желание остаться и подсмотреть, что будет делать Амин, Таня продолжила путь вглубь пригорода Илибурга. Дома здесь стояли небольшие, одноэтажные, окрашенные в светлый цвет, и напоминали призраков. Над плоскими крышами торчали шесты с натянутыми между ними веревками. На веревках, словно пиратские флаги, развевалось белье. В некоторых окнах горели неяркие огни, но большинство домов смотрели на улицы черными безмолвными провалами мутных стекол. В отличие от сытого дворянства, прекрасные представители которых сейчас пили и танцевали в богатой зале Амина, жители окраин должны были рано ложиться, чтобы рано начинать полный забот день. Таня старалась строить маршрут как можно более неожиданно, резко меняя направление, но так или иначе продвигаясь вдоль стены, которая каменным кольцом обнимала Илибург и угрожающей тенью возвышалась по левую руку. Она предполагала, что где-то должны быть еще одни ворота, и была в своих догадках совершенно справедлива, но она и представить не могла, сколько ей придется идти сквозь ночь по разбитым дорогам, чтобы достичь одних из них.
Ночной холод быстро залез под плащ, прогоняя крохи тепла. Таня заставляла себя идти быстрее, чтобы хоть немного согреться, и проклинала милые ботиночки из тонкой кожи на невысоком каблуке. Эту обувь, как и прочую одежду, Тане выдали в доме Амина, и теперь она отчаянно скучала по кедам и джинсам, в которых так удобно было бы лазать по задворкам чужого мира. Но вместо этого в ее распоряжении было только платье с отяжелевшим от ночной росы подолом, плащ, который то и дело норовил распахнуться, и проклятые каблуки.
Таня ушла недалеко, когда услышала позади себя голоса. Она остановилась, испуганно сжалась, будто была замечена за кражей, в ушах зашумела кровь. Кто это? Просто прохожие или погоня? Таня могла различить два мужских голоса, но их обладателей она не видела, хоть и вглядывалась в узенькую улицу до боли в глазах. А потом услышала в речи незнакомцев свое имя, исковерканное, конечно, или ей показалось, что услышала. Страх подстегнул ее, заставив сорваться с места и искать укрытие. Таня перемахнула через ближайший забор, провозившись с юбками непозволительно долго и мысленно ругаясь так, что друзья ее отца по гаражу поаплодировали бы. Она бы и вслух выругалась, но боялась привлечь к себе внимание, а оттого кусала губы, пытаясь отцепить платье от перекладины забора и ругая его про себя, на чем свет стоит. Наконец раздался треск рвущейся ткани, и Таня с облегчением свалилась в кусты, где устроилась, подтянув колени к груди, и затаилась.
Холод, который больше не прогоняло движение, наконец показал полную силу. Он схватил свою жертву за лодыжки в тонких чулках, забрался с наглостью любовника под тяжёлые полы плаща, пробежался холодными пальцами по ребрам. Таня продрогла за какие-нибудь несколько минут, и вот уже стучала зубами и то и дело содрогалась всем телом.
— Нужно проверить дома, — раздался мужской голос в десятке шагов от Таниного укрытия. — Она может прятаться во дворах.
— Да если кто увидит ее, сразу сочтут воровкой, — ответил второй. — Никто с ней возиться не будет, тут крик поднимется на всю округу.
— Помоги Матерь, чтобы так и случилось. Эта девчонка вроде как тупая, наверняка вляпается в неприятность, главное, нам оказаться вовремя в нужном месте.
— Говори тише! — перебил его второй голос, более низкий и хриплый. — Ты же знаешь, Мангон за свою собственность голову отгрызет.
— Думаешь, он ее все-таки купил?
— Нет, в невесты взял! Ты совсем тугой что ли? Видел, какие у нее волосы? Беглая блудня, не иначе.
— И зачем ему такая?
— Да кто ж этих богачей разберет? У них разум едет от денег, — хмыкнул мужчина, а потом вдруг добавил серьезно: — Ты заходи в тот двор, а я в следующий, с красной тряпкой на двери.
— А этот? — раздалось совсем рядом, над самым ухом. Тане казалось, что лязг ее зубов слышно на несколько метров вокруг, поэтому она до боли сжала челюсти, и озноб теперь бился где-то в горле.
— Это ж дом юроды Фарухи, кто ж туда полезет?
Таня постаралась унять дрожь, задержать дыхание, сделать все, чтобы ее не нашли. Она замерла, обхватив плечи руками, и оглядывалась на ограду, словно могла увидеть что-то сквозь нее. Только когда голоса стали тише, прерывисто выдохнула, повернулась. И едва не заорала во все горло: рядом с ней сидел призрак.
Таня бы закричала, если бы грязная тонкая ладонь не запечатала ей рот, не сжала больно губы, так что оставалось только жалобно пищать, тараща глаза. А призрак блеснул глазами и тихо спросил:
— Ну и чего ты кричишь?
