— Татана боится ехать к…В замок. Я пытаюсь ее успокоить, господин.
— Ох, это ты правильно делаешь. Расскажи про Серый Кардинал, про его залы, ковры и богатства. Ее должно это впечатлить.
Росси посмотрела на Таню, которая сидела прямая и напряженная, словно перед прыжком в воду, и подумала, что ее меньше всего сейчас волнуют ковры и фонтаны. Но Амин молчал, наблюдая за ними краем глаза, и Росалинде ничего не оставалось, кроме как начать:
— Северянка, ты бы знала, как красив Серый Кардинал! Так называется резиденция Мангонов, ее захватил силой Мангон Кровавый, дед нашего дэстора, а его отец превратил в настоящее сокровище Илирии. Говорят, там стены обтянуты шелковыми тканями, а в ковры вплетены золотые нити. А еще каждое воскресенье Мангон приглашает хор девушек, которые развлекают гостей классическими песнопениями, — Таня ее слушала с нескрываемым удивлением, а Росси заикалась, и нижнее платье прилипло к спине. — Замок раньше назывался Вель-об-Аскар, и бывший хозяин построил его в память о любимом сыне, прекрасном Аскаре, который погиб…
Таня вдруг улыбнулась и показала большой палец, давая понять, чтобы Росси продолжала, и та говорила, и на глазах у нее заблестели слезы, потому что Северянка схватилась за ручку и внимательно следила за дорогой и Амином, готовясь совершить смертельно опасную ошибку.
— И когда Мангон Кровавый согласился править нашим народом и спасти нас от акетов, в оплату он потребовал отдать ему самый прекрасный замок, какой только есть во всех Северных Землях.
Таня отсалютовала испуганной Росси, широко улыбнулась, а в следующее мгновение распахнула дверь тверамобиля и выпрыгнула в темноту.
— Его назвали Серый Кардинал, и ничто в нем больше не напоминает о бедном Аскаре, — закончила Росси, и несколько секунд молчала, давая Северянке небольшую фору. По ее щекам текли слезы. Видит Матерь, смолчать она не имела права.
— Дэстор Амин, Татана! Она сбежала! — закричала Росси, и словно в подтверждение ее слов захлопнулась дверца мобиля.
Машина двигалась небыстро, дороги в Илибурге тоже оставляли желать лучшего, скорее всего, они были уложены еще тогда, когда жители пользовались только конными экипажами, и теперь водители не могли набрать сколь-либо приличную скорость без риска отбить себе все места о жесткое сиденье. Таня прыгала по ходу движения, спиной вперед, пытаясь сгруппироваться в полете, но все равно больно ударилась спиной и коленкой, когда покатилась по дороге, выложенной крупными плитами. Машина некоторое время еще ехала вперед, было видно, как плещется в баках светящаяся желтая тверань, и Таня, не теряя времени, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, поспешила убраться подальше. Она побежала не направо, куда логично бы устремился человек, выпрыгнув с правой стороны, а налево, через дорогу. Ее фигурку осветили фары, клещами вырвали из темноты. Таня замерла на месте, испуганно глядя на два ярко-желтых круга, мчащихся на нее. Завопил клаксон, а потом воцарилась темнота.
Глава 4. Добродетели святого Патро
Темнота вокруг была такой плотной, что казалось, ее можно было бы разрезать ножом, если бы такой оказался в кармане. Тучи, черные, подсвеченные по краям серебристым светом, скрыли луну и звезды. Где-то далеко лаяла собака, сначала одна, потом к ней присоединилась вторая и третья. Они перелаивались, сообщая друг другу о том, что потревожило их спокойствие. Со стороны дороги раздавались шум и голоса, но они будто принадлежали другому миру, здесь же, за оградой чужого дома, на сырой от росы земле было почти безопасно.
Когда Таня оказалась лицом к лицу с машиной, в ее голове мелькнула мысль: “Так вот как я умру”, — но тело продолжило движение вперед, прочь с дороги. Из-за неидеального топлива и плохих дорог тверамобиль двигался куда медленнее, чем Таня привыкла ожидать от машин, и водитель воспользовался шансом и резко свернул в сторону, съехав с обочины. Таня обернулась, чтобы убедиться, что никто не пострадал, и в следующий момент нырнула в темноту.
— Эй, не смей удирать, бурундово отродье! — раздалось ей вслед. — Стой на месте! Я догоню тебя и своими руками отправлю в трох!
