— Я, — начала было Таня, но стражник не дал ей шанса сгладить ситуацию. Он зло бросил тряпку в воду, подхватил ведро и затопал прочь с площади. — Ох, — только и осталось вздохнуть Тане. Впрочем, она довольно быстро вспомнила, что временные трудности только закаляют, и ничего смертельного в службе нет, в отличие от жертвоприношения в пламени дракона. Поэтому жалость быстро испарилась, оставив после себя только неприятное послевкусие, и Таня, обнаружив, что двор замка оказался наконец пустым, приступила к выполнению своего плана.
Он был прост: проникнуть в Южную башню и размять наконец тело, нагрузив его тренировками. Таня крутила и так, и эдак, придумывая, как она может заниматься. Началось все с простых тренировок прямо в замковой комнате, но довольно быстро стало очевидно, что ей нужна пробежка. И вот тут встал вопрос, как бегать вокруг замка, не вызывая лишних вопросов. В конце концов, заниматься в платьях было невозможно, и даже атласные штаны тут не помогут, а светить ворованной формой стражника не хотелось. И тут Таня вспомнила про башню и замечательные спиральные лестницы. Бойницы там не были забраны стеклами, поэтому воздуха внутри должно быть достаточно, и Таня решила, что это идеальное место для ее тренировок.
То утро, когда наказанный стражник стирал руки за бесполезной работой, Таня выбрала для исполнения своего плана. И сейчас спешила вниз по лестнице, через площадь, к железной двери башни. Оглядевшись, она вытащила один из камней в кладке, сунула руку в появившуюся щель, нащупала три рычажка. Про них ей рассказал Тень, когда Таня поделилась с ним своей жаждой физических нагрузок, и кажется, он не соврал. Вертикально, горизонтально, горизонтально — готово, запасной вариант сработал, механизмы внутри пришли в движение, и Таня увидела, как медленно открывается дверь. Она скользнула внутрь.
И замерла. В прошлый и единственный раз, когда она заходила в башню, здесь были служанки и Дано, который сейчас томился в подвале. Вполне могло оказаться, что в утренний час кто-то копошится в кладовой или занимается другой работой, о которой городская до мозга костей Таня и не подозревала. Но ей повезло: в башне было тихо. Тогда она, выдохнув, повесила плащ на гвоздик и принялась разминаться.
Ее тело, некогда привыкшее к ежедневным нагрузкам, соскучилось по ним. Таня с удовольствием на грани боли ощущала, как разогревались задеревеневшие мышцы, как тепло заполняло каждую клеточку до кончиков пальцев. Последний месяц она была заперта то в особняке, то в замке, по которому, несмотря на полную свободу, ходить опасалась, спала на мягких перинах, словно изнеженная благородная дама, и даже наела небольшой животик, легший приятной мягкостью на твердый пресс. И вот теперь пришло время привести себя в тонус, тем более, как показали недавние события, в этом странном мире есть, от чего защищаться.
Закончив с разминкой, Таня решила пробежаться по лестнице. Она начала бодро, и вот спустя минуту уже стояла на площадке перед комнатой, где их с Росси и Жосленом прятали от званых гостей. Немного задержавшись, вспомнив уютные дружеские разговоры здесь, Таня двинулась дальше. Она буквально взлетела наверх башни, радуясь рвущейся в окна прохладе и движению. Ее кровь привычно вскипела, настроение улучшилось, и захотелось смеяться или сотворить что-нибудь задорное.
— Я жива-а-а! — раскинув руки, шепотом закричала Таня. Она и рада была бы заорать во все горло, выразить всю злость на роковой случай и всю радость от того, что она все еще может дышать и бегать по стертым ступеням, но ей очень не хотелось выдать свое проникновение в башню. С одной стороны, Мангон разрешил ей бродить по всему замку, с другой было совершенно непонятно, что взбредет ему в голову, когда он узнает, что его жертва в полную силу пользуется его разрешением. А еще и ворует форму у стражи. Поэтому, прошептав холодному небу о своем восторге и посмеявшись от души, зажимая рот ладонями, Таня собралась обратно.
“Еще один подъем, и хватит на сегодня. Заминка, и я буду готова навестить Росси”, — успела подумать она, после чего почувствовала резкую боль в груди. Вздохнув, она опустилась на холодные камни площадки. Легкие, еще не отошедшие от незапланированного купания, жгло огнем. То, что в порыве восторга Таня приняла за ответ обленившегося организма, чуть позже оказалось серьезной болью: давала о себе знать поврежденная рука, и даже покрытая синяками спина разболелась.
— Вот это я дала, — простонала Таня, осторожно вращая правой рукой и ощупывая плечо. — Я совсем не готова к серьезным нагрузкам.
