Блиц-концерт в Челси полностью

Мы выразили надежду, что Розмари примет предложение Дэвида, и выпили за будущее счастье молодоженов. Наш друг, похоже, не сомневался в благоприятном исходе дела, однако, будучи человеком скромным, несмотря на все свои таланты, заметил, что Розмари – Рози, как называл ее Дэвид, – очаровательная и способная девушка и, вероятно, у нее немало поклонников. Мы пригласили Дэвида поужинать с нами. Он ответил, что плохо спал минувшей ночью и чувствует себя усталым. Итак, распрощавшись с нашим другом, мы покинули его около 19:40.

После ужина мне предстояло отправиться на дежурство в больницу. Миссис Фрит уже ушла: она всегда уходила домой, если у мужа не было ночной смены. Я переодевалась в форменное медицинское платье под завывание сирен. В тот вечер тревогу объявили раньше обычного. Внезапно раздался мощный удар, сотрясший весь дом, даже Вики вздрогнула и насторожила уши. С потолка посыпалась известка, а в студии наверху что-то упало. Я побежала в мастерскую. Две декоративные тарелки и слетевшая со стены картина валялись на полу. Однако Зеленый Кот по-прежнему сидел на подоконнике – прямой и невозмутимый, он с отстраненным видом взирал на улицу. Толстый слой известки покрывал комнату, словно нас замело снегом. Вероятно, бомба упала совсем рядом. Я прислушалась: ухо различало грозный лай зениток на фоне привычного гудения вражеских самолетов, однако ни шума, ни суеты, которые возникали вскоре после попадания снаряда – звонков пожарных машин, команд дежурных, направлявших кареты скорой помощи и отряды спасателей к месту взрыва: «здесь… сюда… правее… ближе», – слышно не было.

Я вышла на Ройял-Хоспитал-роуд – посмотреть, что случилось. Однако ничего необычного, кроме висящей в воздухе мглистой дымки, которую я приняла за первый осенний туман, не заметила, как не заметила и ни одного прохожего. Но не успели мы с Ричардом сесть за стол, как раздался телефонный звонок. Я взяла трубку. На другом конце провода раздался голос камердинера, работавшего в доме у Дэвида. Молодой человек был в панике. «Пожалуйста, возвращайтесь немедленно, – пролепетал он. – Кажется, мой хозяин мертв». Я попросила его повторить и передала трубку Ричарду. Муж спросил, что случилось, но камердинер повторял снова и снова умоляющим тоном: «Мой хозяин мертв… пожалуйста, приходите поскорее… пожалуйста».

Не медля больше ни секунды, мы поспешили обратно на Суон-Уок. Я лишь заскочила наверх, чтобы надеть фартук медицинской сестры и накинуть форменный плащ. Камердинер – юноша временно работал у Дэвида, ожидая призыва в армию, – встретил нас на пороге. Бледный и встревоженный, он едва мог говорить, однако надо признать – самообладание ему не изменило. «Внизу…» – коротко бросил молодой человек и повел нас в комнату, которую чуть меньше часа назад Дэвид показывал нам, назвав ее «моим бомбоубежищем».

Дэвид лежал на кровати в пижаме. Кожа у него на лице приобрела странный сероватый оттенок, глаза закатились, обнажив белки. «Он мертв», – дрогнувшим голосом произнес мальчик; похоже, выдержка ему все же изменила. На стуле возле кровати стоял пузырек с таблетками и стакан воды. Первое, что пришло мне в голову, – Дэвид принял какое-то лекарство и впал в кому. Я попыталась нащупать пульс у него на запястье – пульса не было. Тело было холодным, особенно ступни. И все же мне казалось – на шее прощупывается слабый пульс.

– Что случилось после того, как мы ушли? – спросила я камердинера.

– Хозяин отказался от ужина – сказал, что ужасно устал и пойдет спать. Он разделся, лег в постель и попросил принести ему стакан воды. Пока я ходил за водой, поблизости упала огромная бомба. Дом сотрясся до самой крыши. Выходя из кухни, я услышал какие-то странные булькающие звуки и стон, а войдя в комнату, застал хозяина в таком виде.

– Кто его врач? – быстро спросила я.

Камердинер назвал имя доктора. Я попросила молодого человека позвонить врачу и вызвать его сюда. Он ушел наверх, но почти сразу вернулся и сказал, что доктор отказался ехать, пока не закончится авианалет. Мы позвонили еще двум врачам, но те тоже заявили, что не готовы рисковать жизнью. Меня охватила ярость: я чувствовала – Дэвида можно спасти, если предпринять экстренные меры. Пульс на сонной артерии все еще был слабо различим. Я постаралась укутать Дэвида, надеясь согреть его. Ричард покачал головой: «Боюсь, это не поможет». Я позвонила доктору Томпсону в больницу Святого Луки. «Вызовите скорую и везите его сюда», – сказал врач. Вызвать машину? Да при налете мы даже врача не смогли вызвать. Я позвонила к себе на работу, в медицинский пункт, и объяснила, что произошло. Мне ответили, что вряд ли сумеют прислать врача, но обещали при первой же возможности отправить к нам санитаров с носилками.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появились санитары. Протащить носилки вверх по узкой винтовой лестнице – задача не из легких. Трое хмурых мужчин сгрудилась вокруг кровати, на которой лежал Дэвид. Двоих я знала, однако командир бригады был мне незнаком.