Блиц-концерт в Челси полностью

Операция «Блиц» усиливалась, бомбежки нарастали, и мы решили перебраться со второго этажа на первый. Складной диван переместился из спальни в столовую, а на нашей просторной кухне появились две походные кровати. В холле на полу лежал матрас для гостей, которым довольно часто приходилось оставаться на ночлег, поскольку во время налета общественный транспорт не работал и не все могли добраться домой. Высокие окна эркера в столовой выходили на Ройял-Хоспитал-роуд. Обычно мы с Ричардом обедали в этом эркере за маленьким приставным столиком, но когда собирались гости, стол накрывали в большой студии наверху. На второй этаж вела короткая лесенка – всего несколько ступеней. Миссис Фрит легко взлетала по ней, подавая блюда и не обращая ни малейшего внимания на известку, которая сыпалась с потолка всякий раз, когда поблизости падала очередная бомба. Однако далеко не всем нашим гостям нравилось обедать в такой обстановке, а у некоторых и вовсе пропадал аппетит. Впрочем, вид маленькой худощавой миссис Фрит, безукоризненно одетой и причесанной, в аккуратном кружевном фартуке, обслуживающей их с деловитой невозмутимостью, будто снаружи не происходит ничего необычного, заставлял людей скрывать свои страхи и соответствовать представлениям моей экономки о том, чего следует бояться в этой жизни, а чего – нет. Я же не уставала восхищаться этой удивительной женщиной. Однажды один из ее сыновей-близнецов остался ночевать вместе с матерью на кухне. Когда начался налет, мальчик забеспокоился и начал жаловаться. Я услышал, как мать сказала ему: «Какой смысл переживать? Мы в полном порядке, и дом стоит целехонек. Вот если прилетит снаряд, тогда и начнем причитать». Муж миссис Фрит служил часовым в Гренадерской гвардии – прекрасный, добрый и смелый человек. Ричард отзывался о нем с большим уважением и высоко ценил ту работу, которую выполнял мистер Фрит. Их близнецам исполнилось пятнадцать – умные, хорошо воспитанные мальчики. Сомневаюсь, что я смогла бы пережить ужасные зимние месяцы «Блица», не будь рядом миссис Фрит. Ричард часто уезжал по делам службы, и мне приходилось оставаться одной, как и ей; вдвоем мы справлялись гораздо лучше, чем порознь.

Нашим соседом в доме по Суон-Уок под номером один был Дэвид Файфф, которого Ричард знал еще по работе в Индии. Недавно он вернулся из Бомбея и сейчас служил в министерстве информации.

Мы были очарованы небольшим особняком, который арендовал Дэвид. Говорили, что прошлое дома полно тайн и загадок. К примеру, раньше под ним существовал подземный ход, ведущий прямиком в Королевский госпиталь. По сведениям Дэвида, здесь же находился еще один тоннель, уходящий под Темзу, в лихие времена им пользовались для побега от врагов. Старинный особняк буквально дышал историей, многие поколения людей жили под этой крышей, удивительная атмосфера подлинности навевала мысль, что тут вполне могут обитать призраки. Правда, до сих пор Дэвид не видел ни одного, хотя не терял надежды на встречу. Красивые резные панели на стенах были даже старше, чем панели, украшавшие парадные залы Королевского госпиталя. Особняк стоял в глубине мощенного камнем дворика. Трудно было бы найти более преданного жильца для такого места, чем Дэвид, который не уставал восхищаться красотами дома и с гордостью демонстрировал его гостям. Внутри сохранились оригинальные винтовые лестницы, крутые и извилистые, передвижение по которым порой оказывалось небезопасным, однако представить в этих интерьерах другие было попросту невозможно. Мы спустились по одной из таких лестниц в комнату в полуподвале, где Дэвид ночевал во время налетов.

Поскольку их с Ричардом связывала давнишняя дружба, Дэвид часто заглядывал к нам на обед. Он казался одиноким и слегка потерянным.

Первого ноября Дэвид позвонил нам по телефону и пригласил зайти к нему вечером, сказал, что хочет поделиться какой-то важной новостью. Вечером, когда мы устроились с бокалами шерри в небольшой, изящно обставленной гостиной, Дэвид сообщил, что накануне прошел медицинское обследование у двух известных специалистов и получил страховой полис. Мы знали, что после возвращения из Индии он сильно беспокоился о своем здоровье. Дэвида мучили ужасные головные боли и частые головокружения. В результате у него возникла навязчивая мысль, что причина недомогания – опухоль мозга. Наш друг – тридцатисемилетний холостяк – был милым, деликатным и чрезвычайно чувствительным человеком. Мы любили его и обрадовались, когда Дэвид признался, что есть девушка, которая ему очень нравится и на которой он хочет жениться, но до сих пор медлил, опасаясь, что серьезно болен, однако после того, как два независимых специалиста заверили, что причин для беспокойства нет, Дэвид собрался сделать предложение. Девушку зовут Розмари, через несколько дней он надеялся представить ее нам как свою невесту.