Блиц-концерт в Челси полностью

Бабушка с Парадиз-Уок ежедневно являлась за своей порцией супа. Каждое утро ее муж отправлялся в Ковент-Гарден на старой телеге, запряженной лошадью по имени Красотка, и привозил овощи. Мы звали эту пожилую женщину бабушкой, и она действительно многократно была бабушкой, но сама не знала ни своего возраста, ни дня рождения. Однако настали тяжелые времена, они с мужем оба состарились, и бабушка с Парадиз-Уок стала мечтать о пенсии, для назначения которой требовалось предъявить свидетельство о рождении. Но ни у бабушки, ни у ее мужа нужных бумаг не оказалось.

У бабушки было удивительное лицо, иначе как светящимся я не могла бы его назвать: бледная, словно прозрачная, кожа и необычайно ясные глаза с голубоватыми, как у младенца, белками. Мне нравилась наша бабушка с Парадиз-Уок. Она прожила непростую жизнь, и если в ее характере присутствовало упорство, граничившее порой с самонадеянным упрямством, то лишь потому, что всю жизнь ей приходилось сражаться с трудностями, чтобы вырастить детей и поддержать многочисленную семью. У них был постоялец, кажется какой-то дальний родственник. Жили старики в комнатах над гаражом, превращенным в конюшню: там находилось стойло Красотки, и там же хранилась телега для развозки овощей. Но с началом «Блица» оба перебрались вниз – грохот бомбежки пугал лошадь, и чтобы успокоить встревоженное животное, они стали ночевать в конюшне.

У бабушки была язва на ноге. Она спросила, смогу ли я делать перевязки. Итак, каждое утро бабушка приходила к нам, я перевязывала ей ногу, а затем она сидела на кухне, ела суп или пила чай, рассказывая нам о своих бедах, или делилась новостями. Однажды бабушка сказала, что лошадь мерзнет, а попоны у них нет. Пожилая женщина считала, что, если укрыть Красотку, она будет меньше волноваться при бомбежке. Тогда я решила отдать ей теплое двубортное пальто Ричарда из темно-синей шерсти, которое он почти не носил. Бабушка была в восторге.

Ближе к вечеру я отправилась проведать соседей. Утром бабушка жаловалась на усилившуюся боль в ноге, и мне хотелось убедиться, что у них все в порядке. Старики не запирали дверь – так полагалось делать во время авианалета, чтобы при необходимости дежурные могли быстро попасть внутрь, – иногда даже ворота в конюшню оставались приоткрытыми. Я застала бабушку и ее мужа спящими в стойле возле лошади, заботливо накрытой теплым пальто Ричарда. Картина была невероятно трогательной. У меня не хватило духу разбудить бабушку, чтобы перевязать ей ногу. Я смотрела на спящее трио, а затем вернулась домой и сделала небольшой эскиз по памяти – мне хотелось запечатлеть этот удивительный момент.

Ричард не одобрил моего поступка: он редко надевал синее двубортное пальто, но оно ему нравилось. Однако попросить стариков вернуть подарок я не могла и пообещала купить мужу новое. Но задача оказалась не из легких: Ричард был крупным мужчиной, а подаренное мною пальто шили на заказ. Что касается лошади – она нуждалась в попоне только ночью, в остальное же время пальто переходило во владение дедушки. Поэтому по утрам Ричард становился свидетелем душераздирающего зрелища: крохотный старик, облаченный в синее шерстяное пальто, которое доходило ему до пят, катит в телеге, запряженной «голой» Красоткой. Муж еще долго дразнил меня по этому поводу, как и по поводу моей неуемной любви к животным. Миссис Фрит убеждала меня забрать любимое пальто Ричарда, а взамен подарить Красотке старое одеяло. Однако Ричард сказал, что не желает носить пальто после того, как лошадь использовала его в качестве пижамы!