Блиц-концерт в Челси полностью

Тем не менее наше путешествие трудно было назвать приятным: вскоре после полудня начался налет. Завывание сирен растревожило женщину. Она очнулась и начала подвывать – низкий протяжный звук, от которого кровь стыла в жилах. Ребенок Катрин тоже проснулся и заплакал. Вой и рев слились в какую-то дикую какофонию. Мы с Катрин не могли удержаться и залились глупым беспомощным хихиканьем. Машина остановилась. Водитель распахнул заднюю дверцу и спросил, с тревогой поглядывая на небо: «Эти мерзавцы опять затеяли свои игры. Что будем делать? Закинуть вас в бомбоубежище?»

– А с ней как? – я указала на привязанную к носилкам женщину. – Мы не сможем занести ее в убежище.

– Полежит в машине, – пожал плечами водитель. – Она все равно не понимает, что творится снаружи.

– Очень даже понимает. Она воет с тех пор, как завыли сирены.

– Ну ладно, – равнодушно качнул головой водитель. – Вы уж решайте, я не могу тут вечно стоять. Там дальше по улице есть убежище…

Катрин, крепко прижимавшая к себе малышку с той самой секунды, как начался налет, стиснула ребенка еще крепче и на мой вопрос, стоит ли нам послушать водителя, твердо заявила:

– Нет, пожалуйста, давайте поедем дальше.

Подошел дежурный и заглянул в кузов скорой.

– Советую спуститься в убежище, – сказал он. – Тут оставаться небезопасно.

Я снова указала на больную.

– Но мы же не можем взять ее с собой.

– Почему нет? У нее же не чума?

Водитель многозначительно постучал указательным пальцем себе по лбу.

– У нее с головой непорядок. Странно, что она вообще оказалась в нашей больнице.

Дежурный выглядел озадаченным, но его замешательство длилось недолго.

– Можете поставить машину вон под теми деревьями, – предложил он. – Или припаркуйтесь немного дальше, под мостом.

– Ага, чтобы этот чертов мост обрушился на нас? Ну уж нет, спасибо, – фыркнул водитель. – Если пассажиры не возражают, мы поедем дальше. Что скажете, сестра? Мамочка, вы как, согласны?

Катрин залилась краской, услышав обращение «мамочка», но в следующий миг, когда женщина на носилках снова завыла, а ребенок разразился неистовым плачем, расхохоталась.

– Дело ваше, но учтите – на свой страх и риск, – дежурный окинул нас неодобрительным взглядом.

– Так какого дьявола прикажете, когда у меня в машине психопатка и новорожденный? Сомневаюсь, что в убежище нас примут с распростертыми объятиями, – выпалил водитель.

– Пожалуйста, давайте просто поедем дальше, – сказала я.

В начале «Блица», едва только раздавался сигнал воздушной тревоги, движение замирало, все спешили в укрытия. Теперь же сирены звучали почти постоянно, и мало кто обращал на них внимание, если только полиция или дежурные не останавливали транспорт, требуя очистить улицу.

– Не возражаю, – кивнул водитель. – Мне без разницы, крутить баранку этой колымаги под проливным дождем или когда сверху сыплются бомбы.

Дверь захлопнулась, и мы тронулись в путь.

– Я ехала в больницу во время налета. Я родила под грохот бомбежки. И домой я еду под завывание сирен, – сказала Катрин и снова захихикала. – Девочку следовало бы назвать Рейдой[62], – она крепко прижимала к себе ребенка, а я пыталась успокоить лежащую на носилках молодую женщину: в ее протяжных криках слышались тоска и страдание.

Когда мы подъехали к приюту, находившемуся неподалеку от Кингс-роуд, выяснилось, что новую пациентку никто не ждал. Возникла пауза. Я с тревогой поглядывала на Катрин, которая выглядела бледной и усталой. Мне хотелось поскорее доставить ее домой. Наконец пришел санитар. Ворча и чертыхаясь, вместе с водителем они вытащили носилки из машины и унесли воющую женщину в приемный покой. Вскоре водитель вернулся.

– Святые угодники, наконец-то мы избавились от нее, – выдохнул он, вытирая вспотевший лоб. – Эти вопли действовали мне на нервы. Хуже, чем вой сирен. Те хотя бы замолкают, когда кончается налет.

Миссис Фрит и мадам Р. ждали нас. Обе женщины принялись хлопотать вокруг младенца. Надвигались сумерки. «А что делать, когда начнется налет?» – встревожилась мадам Р. Как правило, беженцы ночевали в убежище, но все понимали – Катрин с ребенком там не место. Мадам Р. готова была взять на себя обязанности няньки и остаться рядом, но знала – муж ей не позволит. Я предвидела, что первые несколько дней именно мне придется помогать молодой матери, пока не найдется какое-то решение проблемы. Ричарду это не нравилось, хотя он с невероятным терпением относился к тому, что к нам в любое время дня и ночи могут заявиться беженцы либо заглянуть мои коллеги из больницы или друзья из диспетчерской службы. Я всегда держала дом открытым, и после замужества все осталось по-прежнему.

Теперь, когда погода стояла холодная, мы с миссис Фрит взяли за правило – всегда держать на плите кастрюлю горячего супа. Чай выдавали по талонам, кофе пили далеко не все, а вот суп пользовался спросом – любой, кто заходил к нам в дом, мог рассчитывать на полную тарелку, а суп миссис Фрит был исключительно хорош. Продукты для него она покупала по дороге ко мне, умудряясь раздобыть все необходимое, не выходя за рамки бюджета.