– Исключено, – отрезал Крейдон и обратился к Хэбу: – Подготовь к разгрузке целые контейнеры с рудой. Как только освободим грузовой отсек – сразу улетаем.
– Крей! – воскликнула Хатч и сжала кулаки. – Ты с ума сошёл?! Руизу нужна срочная госпитализация! Мы обязаны помочь ему!
– Я капитан, – спокойно и холодно возразил Крейдон, – и здесь я принимаю решения. И несу за них ответственность.
– Но…
– Послушай, – Крейдон повысил голос, – если мы сейчас отдадим Руиза, нас могу закрыть на карантин. И тысячи тонн руды нам придётся отправить в свободный полёт к звезде этой планетной системы. И ты, Хатч, останешься без выходного пособия, а я – без единого килограмма топлива. Мне его просто не на что будет купить. Понимаешь?
– Да плевать мне на это, Крей! – рассердилась Хатч и посмотрела на Хэба, ища поддержки. Тот сделал вид, что не заметил её многозначительного взгляда и продолжал стоять молча.
– Обещаю тебе, – произнёс Крейдон, смягчив тон и приобняв Хатч за плечи, – мы поместим Руиза в госпиталь на другой станции, сразу же, как пристыкуемся! Найдём самую современную станцию. На «Мозз-4» – я в этом более чем уверен – нет нужного медицинского оборудования. Это же древняя станция, Хатч! Вряд ли Руизу тут помогут!
Кажется, его слова достигли цели. Хатч на секунду задумалась.
– Хорошо, – наконец, сказал она. – Может быть ты и прав. Но нам нужно поторопиться! Сомневаюсь, что Руиз долго протянет в таком состоянии.
Крейдон кивнул Хэбу, и они вышли из медотсека. Бортинженер отправился в трюм, а Крейдон поднялся на мостик. Он тяжело опустился в кресло пилота и побарабанил пальцами по подлокотнику. Дело принимало неожиданный оборот. Если корабль закроют на карантин, то «Странник» можно будет смело сдавать на переплавку. С такой отметкой в электронном бортовом журнале его не примет ни одна станция. Или бить тревогу рано? Вдруг пока они доберутся до следующей станции, Руиз поправится? Надежда слабая, но всё же. Крейдон поискал на бортовом навигаторе ближайшую станцию с самым высоким техническим уровнем. Потом запросил на «Мозз-4» разгрузку, попутно заказав реакторное топливо. Уже через полтора часа «Страннику» дали добро на взлёт.
Крейдон ошарашено рассматривал технический отчёт бортового компьютера. Прошло всего три часа полёта на сверхсветовой, до того, как система самодиагностики обнаружила неполадки в главном энергореакторе. Крейдон вызвал по связи Хэба.
– Взгляни на это! – сказал он бортинженеру и передал отчёт на его компьютер.
– Внезапная потеря мощности, – прочитал тот, – структурные нарушения. Что за бред?! Реактор был в отличном состоянии, я его лично проверял!
– Я понятия не имею, – произнёс Крейдон, – но мы вышли в обычное пространство и пока летим по инерции. Энергии на двигателях недостаточно.
– Я отправлю ремонтный дрон в комнату контроля. Проверим, что там к чему.
Крейдон тяжело вздохнул. Интуиция подсказывала ему, что все неприятности впереди. Хорошо ещё, что они не слишком отдалились от «Мозз-4». Крейдон спустился в медотсек. Хатч возилась с датчиками портативного энцефалографа.
– Есть изменения? – поинтересовался Крейдон.
– Никаких… – сокрушённо покачала головой Хатч. – И чем дольше Руиз находится в таком состоянии, тем меньше шансов…
– У нас…кгхм…временные трудности с реактором, – проговорил Крейдон. – Но сейчас Хэб разбирается с этим.
Включилась общая связь. Это был Хэб.
– Кэп, дрон вышел из строя, едва оказался в комнате контроля. Похоже, вся техника восстала против нас! – Он продолжил после паузы: – Я надену защитный костюм и сам посмотрю. Даёшь добро?
– Подожди, я приглушу реактор. Пока переключимся на аккумуляторы.
Хатч гневно сверкнула глазами, но ничего не сказала. Крейдон вернулся на мостик и приказал бортовому компьютеру перейти на резервное электроснабжение.
– Можешь входить, Хэб, – сообщил он.
На экране появилась картинка с камеры, прикреплённой к защитному костюму Хэба. Тот находился перед дверью шлюза, отделяющего комнату контроля от основного помещения корабля. Хэб помедлил. Проверил ещё раз исправность системы жизнеобеспечения. И, наконец, разблокировал электрозамки шлюзовой двери. Гидравлические приводы легко сдвинули массивную плиту в сторону. Помещение комнаты контроля освещалось только аварийными фонарями, в их неярком свете с трудом можно было различить контуры стоек с аппаратурой управления реактором и толстые пучки энергокабелей. Хэб держался уверенно – защитный костюм обладал встроенным инфракрасным зрением, так что сумрак не был помехой. «Плохая видимость, – сообщил Хэб, – тут, похоже, задымление». Он прошёл мимо центральной консоли, повозился с диагностической панелью, что-то бурча себе под нос.
– Кажется, я нашёл причину, кэп! – воскликнул Хэб. – Прогорела оболочка седьмого энерговывода. Замыканием и потоком плазмы сожгло удерживающий магнит. Под раздачу попал и сервисный кабель. Я переключил прокачку мощностей через целые энерговыводы. Думаю, двигатели мы сможем запустить. Но ремонт нужен серьёзный, придётся возвращаться на «Мозз-4»!
