Целительница испуганно повернулась к проходу. В полумраке стояла Лариша: морщина пролегла на лбу, губы сжаты в линию. Хеяра стрелой выбежала из мастерской, пригнув голову, и воительница последовала за ней. Пламя факелов повалилось набок и затухло. Боль отступила.
***
Без вороха звенящих украшений, лёжа у неё на груди, она была хрупкой, как ребёнок. Слёзы Хеяры давно пропитали рубаху, но она всё не успокаивалась — её плечи то и дело вздымались, вторя отрывистым вдохам.
— «Мне так жаль», — мысленный голос тем и был хорош, что всегда оставался ровным. — «Я напугала её до смерти».
— «Извинишься», — Лариша распутывала пятернёй косу Хеяры. — «В крайнем случае пообещаешь что-нибудь».
— «Я ведь была на её месте. Как я могла?» — новый всхлип, капли упали на мокрую ткань. — «Я все больше похожа на того, кто сотворил это со мной».
— «Ты совсем не такая», — гладкие пряди скользили между пальцев. — «Не думаю, что он хоть раз раскаивался в содеянном».
Хеяра шмыгнула носом, вытерла руками слёзы со щёк.
— «Посмотри на меня».
Две капельки смолы в обрамлении мокрых ресниц. Лариша провела большим пальцем по острому подбородку.
— «Твой недуг не определяет тебя. Ты гораздо больше, чем твоя болезнь».
Такой была её Хеяра: без загадок она затухала, страсть познания разжигала в ней безумие.
____________________________
А как вам Хеяра ТЕПЕРЬ? Осуждаете или нет? Хотели бы видеть Омниа в истории?
========== Глава 3 ==========
Комментарий к Глава 3
TW: упоминаниие изнасилования, фемицид
Лиен считала высокий потолок тронного зала абсолютной глупостью: такие объемы невозможно было прогреть. Факелы на стенах светили, но не согревали. Прямо как зимнее солнце. Колонны, целиком облицованные лунным камнем, казались тонюсенькими. Стражники расступились. Стук каблуков по узорной плитке раздавался эхом. Даже девушка её роста чувствовала себя крохотной тут.
Время для просителей уже закончилось, и Король Рюдзин сидел на каменном троне, потирая лоб. Его орлиные брови выглядели вечно нахмуренными, делая ещё более грозным скуластое лицо с прямым носом. В иссиня-черный хвост закралась седина. Не столько от возраста, сколько от возложенной ответственности.
Лиен, вопреки ожиданиям, унаследовала внешность отца. Но черты, что красят мужчину, совсем не красят юную деву. Только глаза ей достались от матери — цвета горного озера. Трон королевы давно пустовал.
Лиен поправила белую шубку, из-под которой выглядывало голубое платье, такое узкое, что она не могла сделать полный шаг. Шпильки впивались в голову, удерживая уложенную на макушке косу, оставшиеся волосы спадали на плечи. Весь этот образ смотрелся на ней, как шутовский колпак с бубенцами — на медведе.
— Папа, мы можем поговорить?
Ноль внимания. Только фаворитка, стоящая сбоку от трона королевы, посмотрела на неё и сморщила носик. Лиен не могла поверить, что после исчезновения матери отец нашёл другую.
— Отец, нам надо поговорить.
Он выпрямился. На высокой короне, вторя ему, шевельнулись нефритовые и золотые бусины. Уголки его губ были опущены.
— Говори здесь, А-Лиен[1].
Дочь, стиснув зубы, посмотрела на женщину справа от него. «Если она откроет рот — всё провалится».
— В прошлом году ты сильно понизил возраст посвящения в воины, — Лиен плотнее прижала к себе меловую табличку. — Я внимательно следила за их числом, и последний подсчёт показал, что, — она вдохнула, — только старшие новобранцы уцелели… Пойми, мы не можем посылать на войну детей.
Лицо отца было непроницаемой маской.
— И кто же будет защищать нас, пока юнцы прохлаждаются в тылу?
Лиен напряглась. В Королевстве Лунного Камня каждый воин был на счету: война здесь никогда не заканчивалась. Но принцесса всё продумала.
— Мы можем заключить мир с бедуинками и отозвать силы с этих границ.
— И умереть с голода?
Земли у них было с ноготок, и та — одни горы да леса. Даже отвоёванные у херувимов луга не спасали: на них покушалось Королевство Алмазных Копей.
— Я думала о взаимовыгодных условиях: мы защищаем их от других королевств и разбойников в Тенистом Перешейке и получаем за это дань.
Только учащенный пульс говорил, что Лиен сама в это не верит. Отец подпёр голову рукой, рот его скривился на один бок. Это его улыбка, и она не предвещала ничего хорошего.
— И ты считаешь, они будут мириться с тем, что мы держим в плену их сестёр?
По правде говоря, Лиен сама не хотела с этим мириться. Но результат был налицо — смертность матерей и младенцев уменьшилась с тех пор, как тут появились маги жизни. И король Рюдзин не станет искать обходные пути ради свободы горстки целительниц. Но каким бы грозным правителем он ни был — Лиен его единственный ребёнок и правая рука в мирских делах. Он её выслушает.
— Но мы не можем воевать по всем фронтам! Наши силы иссякнут, и соседи раздерут королевство на клочки. — Лиен остановилась, поняв, что чуть не повысила на отца голос. — Хорошо. Тогда остаются херувимы.
Отец засмеялся. Казалось, он сотрясает гору. Король ухватился за края подлокотников и подался вперед.
