Следопыт на четвереньках двинулся дальше — на голые скалы. Он трогал шершавую поверхность и предполагал, как летели отколовшиеся камешки, следил, не потоптан ли мох, не упала ли где волосинка или капля крови. Наконец, он заглянул за обрыв.
Внизу бурлила река, быстрая и беспощадная. В ней, как плавник акулы, торчал выступ, покрытый липкой кровью. Она склеила в себе короткие и тонкие черные волосы — с затылка. Ниже, почти у самой воды, застрял обломок шпильки. Горец проскакал дальше по течению: ему попадались то обрывки одежды, то багровые пятна.
— Ну что там?! — выпалил военачальник.
Следопыт обернулся. Медлил, выбирая слова. Генерал Пэй с каждой секундой молчания сильнее сжимал губы.
— Она ударилась головой о скалу. П-принцесса погибла.
Генерал рявкнул и отвернулся. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, грудь и плечи его вздымались, будто он бежал от погони, а ветер трепал хвост и шевелил золотое украшение. Генерал быстро зашагал к следопыту. На ходу занёс ногу и ударил его в живот. Тот выплюнул воздух и повалился набок, тихо поскуливая и вылупившись на обидчика. Пэй наслаждался: скоро он уже не сможет так делать.
________________________________________
[1] Обращение старших родственников к ребёнку.
[2] Обращение к принцессе.
[3] Ездовой собаколев. Больше всего похож на кане корсо с более объемной, львиной мускулатурой, волнистой гривой, открывающей морду и уши, и длинной шерстью на предплечьях и плюснах.
Комментарий к Глава 3
Кто вам ближе: Лиен или Мэл? Есть теории насчёт матери Лиен?
========== Глава 4 ==========
Комментарий к Глава 4
Извините, я выпала из жизни от того, что происходит в мире
Мэл игнорировала Хеяру уже по меньшей мере неделю. Вот и сейчас её посланница привычно кивнула, отпустила полог и ушла прочь. Но еда продолжала появляться у палаты каждый день, грифон стоял в деннике, а её саму не выгоняли за стену. Херувимка думала, значит ли это, что Верховная раскаивается? Или она предпочитает делать вид, что ничего не произошло? Может, Мэл прямо сейчас испытывает её терпение, и Хеяра скоро явится, разъярённая пуще прежнего?
Мэл не знала. Но знала точно, что не хочет к ней идти. «Как по мне, «не хочу» должно быть веской причиной что-либо не делать» — подумала Мэл и усмехнулась, проводя рукой по рыжей стене.
Она нашла эту комнату случайно: бродила-бродила, завернула за угол и вот тебе. Комната была абсолютно заброшена. На пол нанесло песка по щиколотку, а на всей площади не было ни одного предмета мебели. Периметр выглядел так, будто сюда забежал бурный поток, понял, что обознался, и побежал обратно. Стены бросали вызов плоскости, приняли самые невероятные волнообразные формы. Посреди всего стояла колонна из света.
Мэл приходила сюда, чтобы доказать, что и без Хеяры чего-то стоит. Она не признавалась себе, что слова Верховной её задели, но прилежно медитировала каждый день. Мэл садилась в кружок света и представляла себя растением, тянущимся наверх. Чувствовала ветер, гуляющий по поверхности. Чувствовала себя стеблем, гнущимся ему в такт.
Стены были сработаны из серого камня, крыша — из тростника, окна-бойницы — узки, но хорошо впускали свет. Снаружи заглядывали джунгли. Из мебели стул да стол, да дюжина инструментов. Арфа, на которой играли сидя; лира, какую можно было взять с собой; кантеле, что клали на ноги. Когда ветер колыхал струны — вся комната наполнялась звуком, отскакивающим от стен. Это музыкальный храм. Когда сердце мутило ум, ноги сами вели сюда, чтобы излить душу. Здесь ты сам себе проповедник, сам свой моленник в поиске утешения.
Не то, не то, опять не то… инструменты не звучали правильно. Руки потянулись к родному гуциню. Гуциню, что кладут перед собой, с семью струнами. Под тонкими длинными пальцами они обрели голос, пускай пока болтали обо всём без разбора. Но постепенно из этого нотного беспорядка всплывали гармоничные сочетания, соединялись, складывались в куплеты и припевы. К мелодии примеряли невесомые мелизмы.
Он всегда приходил сюда избавиться от тяги в груди, и постепенно она становилась такой сладкой, что её хотелось запечатлеть. Из неё рождались песни.
— Свято-ой Демиург…
Свет ударил прямо в лицо. Мэл опустила руку, но под ней оказался лишь воздух. Поняв это, она с криком упала с высоты. Девушка приземлилась на ноги и кубарем покатилась по песку. «Теперь я буду находить его в самых интересных местах» — она выплюнула песчинки.
— Большевата ты для детской площадки.
— Что?
Мэл обернулась на женский голос. Херувимка, с лицом таким загорелым, что оно было темнее волос. Мимо пронеслись двое детишек с игрушечной повозкой, ведёрком и лопатками. Полукровки. Мэл смотрела на них, как на белых львят, и забыла о своём раздражении.
— И зачем понадобилось парить в воздухе? — как бы невзначай спросила женщина.
Мэл встала и отряхнулась. В Теосе было принято оправдываться, лишь бы про тебя не состряпали сплетню. Она могла бы в тысячный раз рассказать о видениях, об островах, о русалках, о медитациях, о нём… Но стоило ли?
— Загорала, — Мэл тряхнула длинными волосами, с которых полетел песок, и ушла.
