Женщина только хмыкнула у неё за спиной.
Мэл снова слонялась по коридорам. «Если есть одна детская площадка — должны быть и другие» — думала она, подсматривая за повороты. Спросить она стеснялась: опять услышать, что она давно выросла из песчаных замков, ей не хотелось. Мэл вспомнила их с Омниа место — как раз-таки детскую площадку, в прежние времена бывшую ещё пустырём, где ребятня играла в салки. Да, там ей пришло первое видение.
«Он, наверное, уже вернулся из Цитадели» — подумала Мэл, и на неё налегла тень грусти. Омниа вполне мог явиться в её дом, но узнал ли он там правду? Показали ли родители ему все письма, что она посылала? А может, его закружила столичная жизнь, и он даже не подумал о ней? Мэл вспомнила его последние послания: сухие, похожие больше на отчёты. Тогда она списала это на большое количество тренировок и волнение перед экзаменами, но что если…
— «Я так не думаю».
Мэл аж подпрыгнула на месте. Крутилась, как собака за своим хвостом. Но разве его можно было увидеть?
— «Это ты?»
«Мэл, а кто ещё? У тебя же не голова, а проходной двор, да?» — ей захотелось хлопнуть себя по лбу и провалиться под землю, но он и это увидит.
У него был смех лисицы — контрастно высокий и заразительный. Такой, что Мэл сама рассмеялась. Прохожий странно на неё посмотрел, но ей было всё равно. Мэл вытерла слезинки в уголках глаз.
— «Но да, это я» — его мысленный голос был всё таким же тёплым и глубоким. Теперь, без шума внешнего мира, в нём можно было услышать лёгкую хрипотцу, как шероховатость бархата. — «Так странно… я будто давно знаком с тобой».
— «Я-я понимаю» — Мэл чувствовала замирание в груди, чувствовала, как покалывает кончики пальцев, — «только мы двое можем это понять… Хотя я даже не знаю твоё имя».
Мэл послышалось, или она знала, что он хмыкнул? Что он сидит, подтянув ноги к себе и положив подбородок на колени. И что на острове сейчас темно и тихо.
— «Сеилем».
Мэл замерла, наслаждаясь послевкусием его голоса в сознании. Она задыхалась, потому что тело вдруг забыло, как дышать. Мэл повторила вслух, запечатлев его имя на своих губах:
— Сеилем… — ласковый кот свернулся на коленях, — Я — Мэл.
— «Мэл» — медовая груша упала в бочку с водой, — «я знаю».
И он ушёл.
Херувимка чувствовала такую лёгкость от кончиков пальцев до самой макушки, что готова была взлететь без крыльев. Она осмотрелась, проверяя, что никто её не видит, и покружилась, как будто в танце с невидимым партнёром. Посмеялась сама с себя. И зашагала дальше по улице, мурлыкая под нос мелодию.
***
В пустыне почти не бывает дождей, однако на Эр-Кале надвигались тучи.
Мэл их не видела: она захотела пройтись по базару между стенами, когда во внутреннем саду ей стало скучно. Настырные торговцы и толпа пугали её, и она никак не могла решиться, хотя уже маялась от безделья. Но после видения она была в таком хорошем настроении, что рискнула. Да и кто не любит поглазеть?
Мэл хлопнула себя по пустым карманам — все деньги она специально оставила, чтобы не спустить их на забавную ерунду. С подачи бедуинских торговцев это было бы просто. Ни один зазывала не обошёл её стороной.
— Попробуйте наш яблочный чай! — и поднос, полный грушевидных стаканов. — Он так утоляет жажду!
— Извините, я просто смотрю.
— Самая мягкая нуга здесь! Заходите!
— Извините…
Они чуяли, что она не просто херувимка, а новенькая в этом городе. Другой бы уже живот набил до отвала, но Мэл не позволяла себе обманывать продавцов и пробовать всё подряд: национальная честность.
— Что это?
Перед Мэл стоял прилавок с фруктами, и она во все глаза смотрела на красно-малиновый плод, похожий на грушу, простёганную тёмными наростами. Продавец ухнул.
— Да это ж кактус, — он поднялся и почти подпёр головой навес.
Мэл не успела его остановить — он взял фрукт и разрезал его. Она уже представляла, как бедуин назовёт цену, и ей придётся делать ноги. Но он только посмотрел на неё, на мякоть кактуса и опять на кислую мину Мэл.
— Что, не нравится? Ну выбирай, какой разрезать.
— Не надо, пожалуйста, — она почти плакала, — у меня нет на это денег!
Дядька издал басистое «Ха!» и покликал кого-то с соседней лавки. Он воткнул в мякоть принесённую ложку, что в его руках казалась иголочкой.
— Это ж подарок, — он протянул ошалевшей Мэл половинки плода. — Ты в Эр-Кале гостья…
Девушка, ещё раз посмотрев на бедуина, зачерпнула сердцевину и попробовала. Вкус напоминал и грушу, и землянику, и ананасовое яблоко.
— Очень вкусно! — Мэл тут же выгребла ещё мякоти.
— Ну вот и отлично, — торговец выложил перед ней несколько плодов. — Забирай.
— А ты знала, какое вкусное из кактусов варенье? — сказала женщина из-за другого прилавка. — Идём, попробуешь!
