— Всё началось с церемонии в Теосе: я заметила, что Императрица болеет за Омниа.
Мэл подпёрла подбородок и посмотрела вдаль, на зелёный дворик с колодцем. Она ведь тоже видела, как Императрица схватила правителя за руку, когда Омниа падал, но не обратила внимания.
— Когда мы поругались, — продолжала Лиен, — он соврал, что я копалась в его вещах, — Мэл хотела возразить, что херувимы не врут, но осеклась: оказывается, врут ещё как. Джиё продолжила: — Подумала, что он этого и боится, скрывает там что-то важное.
— Да, например, личные вещи, — вспылила Таяна.
Лиен закатила глаза и повернулась к ней.
— Я ничего не крала, просто хотела проверить. И оказалась права, — она выпрямилась, — у него был обруч его матери, я думаю.
— Служанки? — спросила Мэл, набив за щёку кускуса: вспомнила их с Лиен разговор.
— Ага.
Лиен закончила рассказ и отправляла в рот еду ложка за ложкой, запивая всё джаллабом — напитком из розовой воды и финикового сиропа. Девушки ели молча. Прошло всего пару дней с той ночи. Бедуинки не знали, как относиться к Лиен: с одной стороны, она племянница Верховной и помогла Таяне бежать, с другой — она не кто-нибудь, а принцесса вражеской страны и маг камня. Эти качели противоречий можно было бы остановить, покажи Лариша своё отношение к племяннице. Но она и Хеяра уже два дня избегали разговоров со всеми, трапезничая отдельно и скрываясь из виду, как только делегация останавливалась на ночлег. Верховная Воительница даже пропускала тренировки.
— Что мне будет за то, что я убила Эдила? — спросила Лиен.
— Ничего, — раздался приглушенный голос Омниа из-за спины. — Отец нас не любит, а я тебя ему не выдам.
Он вклинился в их ряд и прошагал дальше, во дворик, с пустыми руками. Девушки проводили его взглядами в спину.
— Он хоть ест что-нибудь? — спросила Таяна.
— Не знаю, — ответила Лиен, — я пыталась пообедать с ним вчера, и он назвал меня «Ваше Высочество».
Мэл поджала губы. Понятно, что Лиен он больше не доверял. Кто, как не Мэл, должна прийти и утешить его, поговорить с ним. Херувимка одним глотком допила джаллаб и обратилась к подругам:
— Я уговорю его.
Она встала, расправила плечи, и, шагая через ступень, поднялась под крышу террасы: нужно взять порцию для Омниа. Мэл шла вдоль резных арок, что отбрасывали на стены дома кружевные тени, когда дверь перед ней распахнулась, чуть не ударив по лбу. Сквозняк выдул наружу занавеску из полупрозрачной ткани. Хеяра откинула её и вышла из комнаты.
Она, казалось, не замечала херувимку и смотрела на лестницу. Мэл развернулась: Лиен поднялась со ступеней. Так они стояли пару мгновений, пока Хеяра не скрылась за занавесью.
Лиен скоро поравнялась с Мэл. Она повернулась к ней лицом, загораживая путь.
— Что Хеяра сказала? — шёпотом спросила херувимка.
— Лариша хочет меня видеть, — так же шёпотом ответила Лиен и зашла внутрь.
Дверь захлопнулась, зажимая кусочек полупрозрачной ткани.
Мэл стояла, глядя на дверное полотно, и кусала губу. Ей не хотелось бросать Лиен один-на-один с Верховными. «Может, остаться и подслушать?» — подумала она, и сообразила, что часть разговора будет происходить мысленно. А по тому, что останется, нельзя будет ничего понять. Она вздохнула и пошла по своему делу: больше ей ничего не оставалось.
***
Мэл нашла Омниа под миндальным деревом. Вокруг, на светлых известняковых плитах, были разбросаны кожурки, скорлупки и камни, которыми ребятня разбивала плоды, чтобы добраться до сладко-терпкой косточки. Друг сидел сгорбившись, сцепив руки вокруг согнутых ног.
— Омниа, — ласково позвала Мэл, — я присяду?
Ей казалось, что сейчас он сорвётся с места и убежит, как напуганная косуля. Но он лишь обернулся на неё и посмотрел грустными глазами. Омниа не возражал. Мэл села рядом, поставила миску еды, подвинула. Принц как будто не замечал ничего вокруг. Девушка уже приоткрыла рот сказать что-нибудь, когда Омниа нарушил тишину:
— Я всё вспоминаю… какие-то моменты, — каждый кусочек фразы давался ему с трудом, — и некоторые его слова, его поступки обретают иной смысл, — он посмотрел на солнце в просвете листьев и часто-часто заморгал. — Я думал, он помог мне тебя вытащить, потому что он хороший брат. А сейчас мне кажется, это брат написал тот указ. Знал ли я его настоящего?
Сердце Мэл скрутило. Больно было видеть друга таким разбитым.
— Он оказался не тем, кем ты его считал, но… — Мэл старалась подобрать правильные слова, — твои чувства, твои эмоции тогда, в прошлом, были настоящими. Не сомневайся в них. И в себе, — она натянула улыбку и кивнула.
Омниа выдохнул, откинул голову на ствол миндаля, сдвинул брови к переносице. Рябая тень от листвы падала на его лицо, на щеке багровела корочка пореза. Мэл не понимала, как она не замечала раньше этот Феликсов нос, овал лица и губы Императрицы. Мальчик, над которым смеялись одноклассники, который играл с простыми херувимами в салки, который поддержал Мэл, когда все отвернулись. Мальчик, который не хотел, чтобы за него умирали. Омниа всегда был чистым золотом, когда Эдил был лишь начищенной медью.
