Мэл закивала. Хеяра улыбнулась и убрала руки от лица херувимки. Остатки паники разлились теплом. Бьющие в борта волны отлично заменяли калимбу. Мэл проваливалась на дно своего сознания, точка между бровями ныла. Ей не пришлось ждать долго, как раньше.
— Гора. Я видела высокую гору.
***
Капитан заставил Омниа дважды облететь вокруг корабля, чтобы не дай Демиург какая-то рея стояла не идеально ровно. Интересно, перед кем он красовался? Перед русалками, что иногда выныривали рядом с «Лигрицей»? Матросы, да и Мэл, глазели на них, хотя от русалок видны были лишь спины и хвосты, когда они по-дельфиньи выныривали, пятнами мелькая в бирюзовой воде, яркие, как цветы. Ближе к берегу океан становился прозрачным, будто до дна рукой подать, но вид оказался обманчив. Капитан приказал спустить шлюпку на воду.
— Мне нужно сойти на берег, — сказала Мэл.
«И мне, и мне» — Лиен тянула руку. Лицо её давно приобрело землистый оттенок.
— «Почему?» — спросила Хеяра.
— Я должна отыскать Сеилема, — Мэл через силу сглотнула. — Одна.
Она хотела разделить момент встречи только с ним. Это их таинство. Никто не увидит близнецовое пламя раньше неё. Хеяра кивнула.
— Там может быть опасно, — Омниа схватил подругу за руку. — Там будет опасно. Я пойду с тобой, просто для защиты.
Мэл улыбнулась, взяла его обеими руками за локти.
— Если ты считаешь меня другом — ты должен меня отпустить.
Мэл видела на лице Омниа внутреннюю борьбу: складка на переносице, глаза прикрыты, ресницы подрагивают. Наконец, он расслабил хватку и тут же сцепил руки на груди. Мэл спустилась в шлюпку, матросы налегли на вёсла. Херувимка окунула пальцы в прозрачную воду — та была тёплой, как парное молоко. Гребцы замерили глубину дна, махнули капитану.
Как под наваждением, Мэл встала, шагнула на нос лодки и нырнула в океан. Даже из-под воды она слышала крики тех, кто остался в шлюпке.
Херувимка вплавь добралась до берега, выжала длинные волосы. На обувь после пары шагов налипли белые песчинки. Перед девушкой был тот самый лес. «Хотя, наверно, он на всех островах одинаковый» — подумала Мэл, шагая к зелёному массиву.
Непослушных детей пугают тёмной-тёмной чащей, и ты представляешь высоченные дубы, коряги упавших елей, гниющие ясени…Здесь же были деревья с голыми стволами, деревья-верёвки, деревья с корнями-змеями, деревья с листьями как перья грифона и ещё множество, от которых у Мэл разбегались глаза. Холодно-зелёные, салатовые, бордовые. Херувимка поднялась в воздух — может, увидит какую-то прогалину в этих зарослях. Тщетно. Отдышавшись, Мэл шагнула в джунгли.
Там было душно и влажно — всё как она помнила. Кроны деревьев покрывали землю теньком, что убило поросль — хоть не путалась под ногами. Но даже Мэл приходилось нагибаться, чтобы не задеть головой лианы. Лес не замолкал ни на мгновение: там что-то стрекочет, там шелестит, там кричит птица. А может, и не птица — откуда Мэл знать наверняка.
«Я могу подсмотреть дорогу в его воспоминаниях». Мэл остановилась в кружке света: он напомнил ей о детской площадке в Эр-Кале, где она медитировала. Сосредоточиться было нелегко: постоянно казалось, что по тебе ползёт что-то мелкое, кусает. «Пускай хоть подавится» — Мэл закусила губу, заставляя себя не обращать внимания.
Между согнутых ног в чёрном валялся нож, скрутились кольцами старые струны. На коленях лежала лира, отполированная в том месте, где рука обычно держала её. Тонкие белые пальцы натянули новую струну, намотали её на колышек. Тронули.
«Выше» — ещё подтянули. Отпустили.
Лиру отложили на серый пол. Ноги засеменили по замшелым каменным ступеням вниз. Сердце забилось чаще, невероятная лёгкость вскружила голову. Обходить бассейн было слишком долго. Он повернул направо, прямо к голубой воде. Гладь под стопами не проваливалась, не окунала по щиколотку в воду. Он пересёк ванну, намочив лишь подошвы босых ног. Их легонько укалывали соринки, засохшие листья, когда ступени поднимались вверх-вниз, дорожки петляли меж причудливых колонн, каменных цветов, арок и беседок.
— «Сеилем?»
— «Мэл?»
— «Куда мне идти?»
Но ей не ответили. Мэл обернулась, покрутилась вокруг себя. Шум леса стал невыносимо громким. Мэл запустила пятерню в волосы, схватилась за голову. В какую сторону ей податься? Джунгли душили её. Мэл закричала. Снялись с веток птицы. Стало тише. «Этот проклятый лес везде одинаковый». И она побежала куда глаза глядели.
Она ныряла под висящие лозы, перепрыгивала поваленные растения. Спотыкалась о змеистые корни, падала, вставала. Проваливалась в мягкий перегной, пачкала ноги и руки. Ей казалось, в просвете меж деревьев она видела серый камень. Но ей лишь казалось.
Он скользил по дорожкам юркой лаской. Тёк, как вода. Мимо нагромождения стрельчатых арок, мимо аллеи грубо стёсанных змеек, наверх. С одного края наступали джунгли, с другого — зияла пропасть. Никаких ограждений. Упадёшь — и ты труп. Какая мелочь. Ради Мэл он побежал сюда, не раздумывая. Где она?
