Воительница представила ей своих родственников. У Мэл уже голова пошла кругом, когда Таяна едва назвала половину. Всё было похоже на пикник городского масштаба, пока не начало смеркаться. Небо сплошь затянуло серыми облаками, подул холодный ветер. Люди достали одеяла и кутались в них. По мере того, как близилась ночь, облака становились темнее и темнее, а ветер — яростнее.
— Я же говорила, — сказала Таяна, поднявшись во впадину меж холмов, — шторм обычно приходит к ночи.
Мэл, нахохлившись, как воробушек, смотрела вдаль. Ждала, когда небо станет чёрным, как в видении. Наступила беззвёздная ночь, и херувимка не могла различить очертания ближайшей лодки. Но видела края хребтов в желтоватом свете маяка. «Должно быть, Нуран очень красивый, когда в окнах домов горит свет» — подумала Мэл.
Её било крупной дрожью, уши и нос замёрзли, но она продолжила смотреть. Водная стихия не стала делать предупреждающих ударов: волна сразу разбилась брызгами о хребты. Её остаток проскользнул в пролив, набрал мощи и накрыл причалы. Следующая волна также разбилась, но лизнула набережную. В море утянуло мусор, поддоны и корзинки.
Брызги каждой следующей волны поднимались всё выше. У берега бултыхались всё более крупные вещи, вновь и вновь подхватываемые водой. Пятая волна перегнулась через хребты. Мэл ахнула и отшатнулась назад, на миг забыв о холоде. Прибой бился в окна домов.
— Мой прилавок!
Ветер сорвал чей-то навес. Со скрипом двигались к морю стулья и столы, дрожали ставни, хлопали двери. Деревья бились о крыши, гнулись и ломались, ломали то, на что падали: заборы, сарайчики, скамьи.
Мэл смотрела, как всё больше и больше воды преодолевало хребет, как она перескакивала его и подбиралась к кораблям. Волны в гавани росли. Вот они маяку по колено, по середину бедра, по пояс… Мэл понимала — видение сбудется. Но всё ещё надеялась обойтись малой кровью.
— Ты не кинул якорь?!
Женщина распекала мальчика. Мэл пригляделась: корабль оторвало от укрытия, затянуло вглубь гавани. По спине пробежали мурашки. Скоро.
Вот из темноты поднялась густо-синяя волна. Казалось, она сейчас заденет небо. Белая вспышка молнии. Раскат грома. На нос упали первые капли дождя. Мэл и так знала, что он будет. Она смотрела на катящуюся волну, и гнетущее чувство внутри росло вместе с ней. Догадка пронзила её от макушки до пят. Она не просто знала, что дальше будет — она уже смотрела на всё с этого же места своими глазами. Оторвавшийся корабль затянуло вверх, носом вниз, и перекрутило в толще воды. Девятая волна разбилась о маяк брызгами. Сияющий камень залило водой.
***
Посреди площади лежал на боку корабль. Точнее, половина корабля была проткнула колокольной башней. Да и площадь временно была озером, а улицы — каналами. Мутная вода местами доходила до плеч, но это не остановило нуранцев: они вылавливали на лодках своё имущество. Оно сплавлялось прямо по улицам.
Текли по ним и обломки деревьев, крыш, окон… Внутри домов лежал ил и тухла морская живность. Даже когда улицы высохли, а песок и водоросли с них вычистили, бедуины продолжали хоронить выброшенных на берег дельфинов. Таяна объяснила, что это священное животное в Нуране: они спасают моряков. На днях Мэл увидела такую тушу и ей показалось, что это хвост мертвой русалки. Даже от воспоминания херувимка поёжилась.
Верховные прибыли вечером следующего дня. Мэл хотела спросить Хеяру о нуранском видении, но та была слишком занята, помогая жителям города. Херувимка с Мышем и сама не сидела сложа руки: нужно поднять балки на крышу — хорошо, распилить упавшее на балкон дерево — будет сделано. Омниа всегда летал рядом и брался за любые дела. Усердно работать — самый одобряемый способ не оставаться наедине с собой.
Но взошло солнце. Высохла последняя растерзанная медуза, последняя повисшая на трубе водоросль. Мышь тоскливо водил клювом вдоль берега, ища дохлую рыбу, и гонял чаек. Набережная снова наполнялась торговцами. Шлюпки использовали по назначению, и моряки пригнали к причалу свои корабли. Они вышли в море. Следующим днём сети наполнились свежей рыбой.
Таяна пригласила Мэл и Лиен на ужин. Омниа тоже взяли с собой, но скорее, чтобы за ним присматривать. Они устроились на открытой террасе, сидя за низким столиком на ещё более низких диванчиках в ворохе подушек. По-бедуински. Полупрозрачные занавески колыхались от морского бриза. В закатном свете всё превращалось в оранжево-розовые грёзы.
Хозяйка дома учила гостей правильно есть морских гадов: как почистить краба, где подрезать устрицу, что с каким соусом сочетается.
— Лариша просила меня остаться на службе, — сказала Таяна, когда гости распробовали закуски.
Лиен скорее прожевала устрицу, чтобы спросить:
— А ты что? Согласилась? — принцесса смотрела с надеждой.
— Пфф… Нет, конечно. Но всё возможно — Таяна чуть улыбнулась. Она заметила, что джиё выпятила губу и уставилась в тарелку. — Эй, Лиен, ты теперь за другой лагерь воюешь?
Принцесса вздохнула и закатила глаза.
— Я же остаюсь с Ларишей. Как предводительницу отряда, я буду видеть тебя чаще.
— Мэл, а ты куда? — спросила Таяна.
