Он был наполовину погружён в воду, но она собралась вокруг него, поднимая юношу на гребне волны на добрых полтора человеческих роста. В руке у него блестел трезубец. Попугай облетел его и уселся на краю узкой лестницы, примыкавшей к дорожке. Сеилем обернулся, с его волос полетели капли. Волна перекатилась поближе, уменьшилась, и Сеилем легко сошёл с неё прямо на дорожку.
— Пришёл потренироваться?
Омниа не заметил сначала оружие: муляжи и настоящие образцы, что валялись кучей на вершине лестницы. «Не говорить же мне, что я заблудился и побежал за птицей?» — Омниа скрестил руки на груди.
— Да, — ответил он как можно непринуждённее, — решил размяться от нечего делать.
— Тогда будешь моим соперником? — уголки его губ чуть приподнялись, а глаза блеснули азартом.
— Что? Нет. — Омниа заправил за уши прядки у лица. — На секундочку — я принц, меня учили лучшие мастера меча во всей Империи. Я же тебя по плитке размажу.
Сеилем постоял с искажённым задумчивостью лицом. Повернул голову набок, как птица.
— И что? — он приподнял и опустил бровь.
У Омниа отвисла челюсть, а воздух в лёгких закончился. И что. Все его титулы и регалии ничего не значили для этого мальчика из джунглей. Омниа вдруг стало жарко. «Либо он дурак, либо ему жизнь не мила».
Сеилем шагнул ближе.
— Я дрался с бедуином, — он обходил принца по кругу, как змея обвивает жертву, — я дрался с джиё, дрался с русалками, — засмотришься в зелёные глаза, опустишь — а твоё тело уже душат кольца, — остались только херувимы.
Омниа смерил его взглядом.
— Хочешь пополнить мной свою коллекцию?
Сеилем облизнул нижнюю губу. «Ну точно змея» — подумал Омниа. Принц уже мог слышать срывающееся с чужих губ «хочу», когда его окатило водой, как из ведра. Поток пронёсся сквозь волосы, одежду, разлился лужей по плитке и утёк обратно в бассейн.
Херувим откинул с лица мокрые пряди, протёр руками лицо. Сеилем носился по воде, оперевшись на волну и смеясь играл трезубцем. Омниа перевёл взгляд вниз: шёлк местами лип к телу, просвечивая то, что под ним. «Ну всё, сам напросился!» — херувим перелетел к горе оружия и подобрал длинный, но лёгкий меч.
Омниа метнулся к Сеилему, но тот перетёк в другое место. Херувим делал выпады, ложные атаки, прощупывал своего соперника. Сеилем не уступал ему в скорости. Это только распаляло Омниа: интереснее играть с добычей, которая сопротивляется.
Трезубец длиннее меча. Сеилем держал противника на расстоянии, подлавливал, не давал приблизиться. Омниа всё шнырял вокруг да около с зубочисткой наперевес. Он хотел заставить его метнуть трезубец. А Сеилем улыбался и не сводил лукавого взгляда: ну и кто из нас добыча?
Омниа замахнулся мечом, пронося его над головой. Сеилем готовился парировать, слишком долго и очевидно. Принц нырнул под трезубец, миновал вилы и почти уколол Сеилема под рёбра. Но тот погрузился под воду.
Новая тактика приносила результаты: Омниа добирался до соперника чаще и чаще. Десяток раз он почти достал его. Дыхание подладилось под экономный ритм, стенки горла пекло, а вода перемешалась с потом. Принц атаковал сверху, трюком из ритуального поединка. Сеилем выгнулся в пояснице. В лицо Омниа устремилась вода. Он опешил, взлетел вверх, пока мозг лихорадочно искал варианты. Ветра сложились в обратную воронку, и вся вода полетела обратно на Сеилема. «Око за око».
Меч скрестился с трезубцем. Они напирали друг на друга со всей силой их упрямства. Лицо Сеилема было так близко, что Омниа мог пересчитать тёмные ресницы, рассмотреть складку кожи в уголке глаза. В голову лезли странные мысли: «Что если я опущу оружие?». Раздражение осталось далеко позади.
Сеилем увёл трезубец в сторону, подставляясь шеей под меч. Тупое лезвие клинка легло ему на плечо, а Омниа ударился в широкую грудь.
— Ты победил, — сказал Сеилем, щекоча дыханием ухо.
Омниа оттолкнул его. Не приземляясь, кинул меч обратно в кучу и спустился на тёмную от воды дорожку: Сеилем поддался.
— Но я обязательно выиграю завтра, — крикнул он вслед принцу.
Тот замер, кулаки сжались сами собой. Омниа фыркнул.
— С чего ты решил, что я стану бороться с тобой завтра?
Сеилем спустился по волне к Омниа.
— Потому что тебе нравится побеждать, — он наклонил голову, — разве нет?
Омниа вспыхнул румянцем: неужели эта его черта так очевидна? Ведь ему не просто нравились победы — для него это было жизненно необходимо. От принца никогда не ждали меньшего. Он должен быть не просто первым, он должен быть исключительным. Только тогда отец отсыпал ему своей похвалы. В горле стоял ком.
— Не будешь же ты поддаваться мне?
Сеилем подошёл ближе. Капельки на его шее сбивались в ручейки, стекали по торчащим ключицам. Он воткнул трезубец в землю, как втыкают лопату, сложил на основании руки и уронил на них голову, заглядывая Омниа в глаза.
— А как мне сделать, чтоб ты пришёл? Снова облить водой? — он усмехнулся, но в этом смехе не было радости.
В сердце Омниа словно вогнали иглу. Слова заполнили недостающие кусочки мозаики. Но это озарение было мрачным, как грозовые тучи.
