Как сказала моя подруга: «Спасать другого от того, от чего некому было спасти тебя – это больно». Я сама плачу, когда пишу такие сцены. Эти двое подходят друг другу?
========== Глава 10 ==========
Акке спускалась с лестницы, и её малиновые косы раскачивались, бренча бусинами на концах. Лие сжимала длинный узкий кинжал. В реке две русалки удерживали Манси, которая выворачивалась, кричала и била хвостом.
— Что случилось?! — спросила Мэл, выйдя к Дому.
Сеилем стоял у подножия лестницы, скрестив руки на груди.
— Сегодня ночью лие напевала на Омниа.
Мэл ахнула. Она завертела головой, ища взглядом друга, но кругом были одни русалки и они — близнецовые пламена.
— Не волнуйся, он в порядке, — заверил Сеилем.
— Я ничего не слышала во сне… Странно.
Акке будто проводила ритуал, посыпая площадь порошком, что пах приторно-сладко.
— Это был, кхм, особый напев. Он действует только на мужчин.
Сеилем запахнул черную накидку с цветами по подолу. Мэл показалось, что его лицо порозовело, если оно вообще могло покрываться румянцем.
— Говори, не такая уж я кисейная барышня, — херувимка повисла у него на локте.
— Манси пыталась его… соблазнить, — сказал Сеилем ниже.
— Ох, — только и вырвалось у Мэл. Она наблюдала, как Акке смешала в половинке кокоса рыжую краску, нарисовала точки и линии на щеках. — И он пошёл к ней?
Акке провела полосу через лоб Манси, и ещё одну — у неё на горле.
— И он пошёл…
Лицо Сеилема потеряло всякую эмоцию, превратившись в расслабленную маску. Мэл вздохнула. Было в этом и кое-что хорошее: значит, она для Омниа была только лучшей подругой.
Русалки вытащили Манси на берег, лицом к небу. Они придавили её плечи к земле. Манси била хвостом по воде, обрызгивая всех вокруг. Акке произносила приговор на русалочьем.
— Что лие с ней сделает?
— Перережет голосовые связки.
Мэл дёрнулась, будто это над ней занесли кинжал. Она с содроганием смотрела, как третья русалка разжимает челюсти Манси, и Акке кладёт кончик лезвия ей на язык, проталкивает вглубь горла…
— Стойте! — Омниа высунулся с третьего этажа. — Что вы делаете?! Прекратите немедленно.
Он слетел вниз, к русалкам. Его волосы были спутаны спросонья, принц успел только одеться. Омниа опустился на колено рядом с Акке, глядя на неё округлившимися от потрясения глазами.
— Пожалуйста, не надо её калечить.
— Уверен? — спросила Акке абсолютно серьезным тоном.
— Да. Да, отпустите лие, пожалуйста.
Русалки замерли, включая Манси: ей в первую очередь не стоило делать резких движений. Затем Акке осторожно убрала клинок. Как только челюсти Манси перестали держать, лие сомкнула их и облизала уголки губ.
— Если у тебя нет других жалоб — мы её отпустим, — сказала Акке.
— Хорошо, — Омниа кивнул. — Просто обещай, что больше так не сделаешь. Ни со мной, ни с кем другим. Лие меня понимает? — спросил он у Манси.
Красноволосая русалка начертила ногтем крест на плече. Лие умылась речной водой, смывая полосы, нарисованные Акке, но краска въелась в кожу. Ещё некоторое время все будут знать, что Манси — преступница.
«Думаю, её достаточно напугали сегодня» — подумала Мэл.
Омниа подошёл к лестнице, на ходу поправляя нерасчёсанные волосы руками, и спешно поднялся в комнату, пару раз обернувшись на близнецовые пламена по пути.
— Он слишком добр к ней, — сказал Сеилем.
— Возможно, — Мэл смотрела в сторону реки. — Но русалочьи меры — просто варварство. Почему не придумать что-то более гуманное?
— Как в Теосе, например? — Сеилем приподнял и опустил бровь.
— Именно.
Мэл отвлеклась на уплывающих русалок.
— Зачем ты сделала это? — спросила одна.
— Я просто хочу малька с ногами, как у Аамо! — ответила Манси. — Почему вы поклоняетесь ей, но останавливаете меня?
— Дурочка! Ты же умрешь в родах, — осадила её Акке.
— Не умру! Судьба помиловала меня, Демиург на моей сторо-
Манси не договорила: внезапная волна накрыла её с головой, так что слышно было только негодующее «буль-буль».
— Благодари не судьбу, а человека, чью доброту ты не заслужила, — голос Сеилема был словно гром среди ясного неба.
— А ты — заслужил? — Манси, смеясь, нырнула в воду и скрылась.
Мэл не сразу поняла, что они говорили на киетлийском: смысл слов доходил до неё без малейшего напряжения, как если бы это был её родной язык. Их выдал акцент. Точнее, его отсутствие.
— Сеилем! — позвала херувимка и добавила шепотом, тряся парня за руку: — Кажется, я понимаю русалочий.
Мэл пересказала ему разговор, чтобы убедиться: она всё поняла правильно. Херувимка еле могла устоять на месте. Кончики пальцев покалывало, она крепко держалась за Сеилема.
— А ну-ка, скажи что-нибудь ещё!
Мэл вскружило голову от свалившегося на неё открытия. Но когда Сеилем открыл рот, из него вылетела полнейшая тарабарщина. Мэл даже попросила повторить: вдруг, она просто не расслышала.
— Ну вот, пощеголяла способностями, и хватит, — рука Сеилема выскользнула из расслабленных пальцев Мэл.
Он беззвучно посмеялся, опуская взгляд вниз, как всегда.
— Это снова близнецовые штучки, — тихо сказал Сеилем.
