Лиен опустила ногу и разбила затёкшие икры. Отдохнув, она повторила рутину: послать импульс, найти следующую клетку, прыгнуть, приземлиться, послать импульс. Лиен напекло открытый лоб, повязка на глазах впитывала катящийся с него пот.
Приземлившись в круг, принцесса села на землю и потянулась к узлу на затылке. Она стянула повязку и зажмурилась от яркого света. Воздух холодил кожу возле глаз. Лиен положила ткань на колени и принялась растирать мышцы.
— Так какой же был урок? — спросил учитель.
Ёнико направлялся к ней из тени: там уже возвышалась скульптура, отдалённо напоминающая улитку.
— Думать на шаг вперёд.
***
Омниа стоял перед дверью и провёл обеими руками по только что уложенным волосам. Крики Манси живо напомнили ему, что произошло ночью. Пора было спуститься к завтраку. Он так долго не решался выйти, что остальные наверно разошлись уже. Омниа не знал, ждёт ли его там Сеилем. И какой: оскорблённый Сеилем, или злой Сеилем, или тот Сеилем, что не испугался его слёз?
Он выдохнул, отжался от стены пару раз, сбрасывая напряжение. «Я увижу его и там пойму» — решил принц и распахнул дверь.
Ещё на подходе он услышал звуки гуциня, и в груди развязался невидимый узел. Увидел русалок, как всегда вылезающих из воды на песни, и под рёбрами неприятно кольнуло. Сеилем, как обычно, сидел в тени папоротников. Гуцинь лежал у него на коленях, лишая русалок возможности положить туда свои шаловливые ручки. Завидев Омниа, полукровка перестал играть и расплылся в широкой улыбке. Омниа улыбнулся в ответ.
Сеилем встал, взял за руку русалку (та аж просияла) и проводил обратно к реке. Лие недоумённо округлила губы и захлопала ресницами, пока другие посмеивались. Но скоро им тоже стало невесело: Сеилем прогонял их всех, поднимая с мест и галантно провожая восвояси.
Омниа наблюдал, из приличия сдерживая ухмылку.
Сеилем вернулся на своё место и похлопал рядом. Обдало холодом, затем — жаром. Херувим сначала не поверил: они всегда сидели друг напротив друга, один в тени, другой — на солнце — но перетащил к нему банановый лист со своим завтраком.
Полукровка взял гуцинь на руки и принялся петь. Вблизи от него было не отвести глаз: бесконечно можно было наблюдать за тонкими пальцами, что трогают струны; за каждой морщинкой на лице и подрагиванием ресниц; за напряженной шеей с проступающей венкой…
— Ты так до обеда завтракать будешь, — беззлобно сказал Сеилем.
Омниа обратил, наконец, внимание на стоящую перед ним еду: оладушки из банана-плантана, фруктовые соусы к ним в устричных створках, креветки, морские ежи, пудинг в половинке кокоса…
— Мы торопимся? — спросил принц.
— Не-ет, — протянул Сеилем, по-лисьи глядя исподлобья.
Омниа вдохнул, собираясь попросить кое о чём, и замер, почти передумав.
— Спой ту, которую пел в день нашего приезда.
Сеилем молча кивнул. Он провёл рукой по струнам, напел мотив без слов. Омниа упивался им. Его сердце билось в такт изменчивому ритму, его душа стремилась ввысь вслед за голосом Сеилема. Песня была нужна ему, как свежий воздух, как вода в пустыне, как самое сладкое вино. Как же он скучал по ней.
Последние аккорды стихли, и Омниа еще некоторое время сидел молча, наслаждаясь той пустотой, что музыка оставила после себя.
— О чём она? — спросил принц.
Сеилем медленно откинулся назад. Резная тень от папоротника красиво ложилась на его лицо. Полукровка посмотрел Омниа в глаза, хитро прищурившись.
— А то ты не знаешь, о чём? — кончики его губ чуть приподнялись.
Омниа задумался, возвращаясь к трепету в груди, что он испытал только что.
— О любви?
Улыбка Сеилема сделалась шире, он кивнул. Омниа ошибся, когда решил, что у него нет песен о любви. И впервые принц был рад ошибиться.
— Ничего не сыграю, пока ты не позавтракаешь, — сказал Сеилем.
«Какой заботливый» — Омниа усмехнулся и принялся ускоренно есть: честно говоря, он порядком проголодался. Принц прокручивал в голове события ночи, и кое-что, ускользнувшее от него в порыве злости, зацепило сейчас. Сеилем должен был тоже поддаться чарам.
— Напев Манси ведь на тебя не подействовал, — сказал Омниа.
Полукровка встрепенулся. Замер, как змея в траве.
— Нет.
Вторая догадка обрушилась ушатом ледяной воды.
— Тебе кто-то нравится, — Горячая кровь прилила к лицу принца. — Это Мэл?
Сеилем протяжно вздохнул и посмотрел в сторону, затем — на Омниа.
— Может показаться, что мы по уши влюблены друг в друга, — сказал близнец нараспев, — но это другое. Встречаться с ней — всё равно что встречаться с самим собой.
Омниа натянуто улыбнулся.
— Значит, Лиен? — без тени удивления спросил принц.
— Нет! — Сеилем сморщился. — С чего ты о ней подумал?
«Но кто-то же тебе нравится» — чуть не выпалил Омниа. Он погладил костяшки руки о ладонь. «Меня не должно касаться, в кого он там влюбился. Это его личное дело» — заключил принц и решил закрыть для себя этот вопрос. Это мог быть кто-то из русалок, кто-то, о ком он не слышал… Да Демиург знает кто.
***
— Он говорил, что сожалеет, — сказала Лиен.
