— Цитадель, — сказал Омниа. — Я учился там три года вместе с Эдилом, — он остановился, понимая, что с легкостью произнёс имя брата. — Это огромный замок в Харондуме, на самом севере Империи. Не из тех, красивых, как торты с кремом, а лысая серая громада с узкими окнами. Комната принца была похожа на келью. И порядки там строгие: подъем в шесть, бег по стене замка в любую погоду, комендантский час… В город пускали раз в неделю и только на рынок, девчонки жили отдельно, в другом крыле. Не то чтобы нас с Эдилом это останавливало, — у Омниа вырвался смешок.
— Звучит как ужасное место.
— Я тоже так думал первую неделю. Хотелось только лечь на кровать и смотреть в потолок. А потом как-то и на шалости начали силы оставаться.
Омниа смотрел на оранжевую дорожку солнца на волнах, но мыслями был в Цитадели. Однажды он с братом занес снегом комнату занозы-Антония. Получилось даже слишком хорошо: он и сейчас ясно видел вытянувшееся лицо бедолаги, когда тот протиснулся в щель еле открывшейся двери и оказался по колено в сугробе. А потом это всё ещё и растаяло… Омниа украдкой улыбнулся. «Вот бы привезти туда Сеилема».
Принц видел, как вспыхивает интерес в этих зеленых глазах каждый раз, когда он говорит «север», «зима» и «снег». «Какого это: знать только два сезона вместо четырёх?» — думал принц. — «Не видеть, как все вокруг желтеет и умирает, не ловить на язык первую снежинку?». Уверенность посеялась внутри, жаркая как само пламя: он покажет ему, он расстелет мир у его ног.
Омниа не понял, когда небо порозовело, а нож выпал из рук. Сеилем призвал немного воды и собрал жемчужины из раковин в каплеобразный студень.
— Это твёрдая вода, — пояснил он на удивлённый взгляд Омниа.
Сеилем потянулся к принцу рукой и тот не понимал, что ему нужно, пока полукровка не взял его за кисть. Раковина. Он всё ещё сжимал разрезанную, но нераскрытую раковину. Сеилем улыбнулся, намекая. Омниа опустил взгляд на бледную кисть, касающуюся его золотистой кожи, на иссиня-чёрный овал ракушки между ними. Он хотел это запомнить. Принц плюхнул устрицу в ладонь Сеилема.
Полукровка раскрыл раковину и ахнул. Тут же закрыл её, глубоко вдохнул, заправил волосы за уши… Омниа достаточно хорошо его выучил: Сеилем всегда начинал мельтешить от потрясения. Он снова открыл створки, медленно и осторожно.
— Ты тоже это видишь? — спросил он у Омниа.
Принц подтянулся к нему, почти касаясь подбородком его плеча. В теле устрицы застряла идеально круглая черная жемчужина. Сеилем выдавил её из мякоти и подхватил потоком воды. Жемчужина перенеслась на его ладонь. В лучах заката она переливалась фиолетовым, её спокойное сияние напоминало Омниа полный Эфир.
— Такие попадаются очень, очень редко, — почти шептал Сеилем, — Нужно проткнуть её, пока она ещё мягкая. Нельзя её испортить.
Омниа невольно потянулся к жемчужине.
— Эй, — Сеилем поднял руку. — Не хватай пальцами.
— Чем же тогда?
Сеилем сверкнул на него глазами, облизнулся. Откинул пустые створки на песок.
— Губами.
Он поднёс ладонь к лицу херувима, смотрел на него выжидающе. «Откуда мне знать, что он не придумал это только что?» — подумал Омниа, чуть прищурившись. Ниоткуда. И тем не менее, он наклонился. Прохладный шарик лёг посередине нижней губы. Херувим весь подрагивал, боясь сжать его слишком сильно.
Когда он выпрямился, Сеилем одарил его широкой улыбкой и взглядом, полным восторга. Его грудь вздымалась от глубоких вдохов. Он размотал кожу на рукояти ножа и достал что-то, блеснувшее на солнце. Иглу.
— Ты доверяешь мне? — сказал Сеилем, держа иголку на уровне глаз херувима.
Его лицо было так близко. Омниа на миг прикрыл глаза, соглашаясь. Полукровка придвинулся ещё ближе, их ноги соприкоснулись. Он пробежался рукой по плечам Омниа, обхватил его лицо ладонью, провёл большим пальцем по скуле. «Какие у него горячие руки».
— Не зажмуривайся.
В зрачках Сеилема Омниа видел, как полукровка протыкал жемчужину. Его зелёные глаза лихорадочно блестели, губы приоткрылись, как бутон розы. Омниа не шевелился — только ресницы подрагивали. «Как ужасно. У него надо мной столько власти, а он даже не знает». Он думал, что хуже: встретить Сеилема или никогда его не встречать?
— Есть.
Принц ощутил пустоту на губах. А Сеилем держал на игле жемчужину. Он убрал её в твёрдую воду.
Омниа взмок, как будто обежал всё побережье. Дрожание, накал от волнения так и не выплеснулись из него, и он не знал, куда себя деть. Сеилем, напротив, выглядел расслабленным. Он повернулся к Омниа, наклонил голову набок, подставляя щёку розовому закату… Нельзя. Омниа с каждым днём больше понимал, как чувствует себя пёс на цепи. Он же и был тем, кто эту цепь натягивал.
***
— Помоги, — Сеилем повернулся спиной, убирая волосы с шеи.
Он весь день щеголял ниткой чёрного жемчуга. Та была короткой, едва доставала ему до ямки между ключиц. Омниа то и дело ловил себя на том, что смотрит на сдержанное, холодное сияние жемчужин. Одной из этих крох на шее Сеилема он касался своими губами.
— Кто завязывает украшения на узел… — бубнел принц, пытаясь расслабить нити, и пыхтя Сеилему куда-то между лопаток.
