— А на что ещё? — полукровка обернулся.
— На бант.
Омниа посмотрел на него с укором: у него почти получилось, когда Сеилем дёрнулся. По вытянутому лицу соседа принц понял: он не умеет. Не умеет завязывать треклятый бантик. Возможно, он даже не знает, что это.
— Ладно, я научу потом, — сказал Омниа и прикусил губу.
Вместо этого он мог бы каждое утро стоять вот так близко, дышать ему в спину и завязывать нитку жемчуга. «Помоги, пожалуйста» — а кто он такой, чтобы отказать в маленькой просьбе? Узел поддался, нити распутались, и Омниа передал концы Сеилему через плечо. Их пальцы соприкоснулись.
Омниа отстранился, и перед ним был только холод. Он сел на циновку и прислонился к стене. Они зашли домой перед ужином, потому что Сеилем извозил штаны в иле. Он спустил накидку на сгибы локтей, обнажая плечи хорошего пловца. Теосийские женщины носят так свои цветные шали. «Высший свет поднялся бы на уши, если бы увидел эту роспись по шёлку» — отметил Омниа, глядя, как колышутся на подоле цветы.
— Ты ещё здесь? — спросил Сеилем, приподняв и опустив бровь.
Щёки Омниа разгорелись, как от пощёчины. Он вскинул взгляд на полукровку. Тот улыбался. «Он знает» — подумал Омниа, вжался в холодный камень стены, — «знает и просто играет со мной». Легкие будто уменьшились вполовину, и принц не мог вдохнуть полной грудью.
— Извини.
Омниа вскочил на ноги, вышел из комнаты, хлопнув дверью. Быстро шагал босиком, куда глаза глядели. Он снова заблудится, но Омниа и хотел заблудиться. Потеряться в этих джунглях, чтобы его долго не могли найти. Принц свернул на одну поросшую мхом тропку, на другую, выбирая самые неухоженные и дремучие. Они мелькали под ногами калейдоскопом. Он поднялся наверх, пройдя вдоль обрыва. Здесь было полно орхидей, но они уже отцвели, и на плитке валялись хрустящие лепестки.
Бока Омниа вздымались от быстрой ходьбы, в горле чуть жгло. Он опустил веки, чувствуя лёгкое головокружение. Недостаточно. Перед глазами всё ещё всплывали тонкие музыкальные пальцы, белые жилистые руки с резко проступающими мышцами, широкая спина, две ямочки пониже поясницы…
Боль и усталость. Они всегда его отрезвляли. Омниа даже не взял никакого оружия для тренировки, но не важно. Кулаки-то при нём. Он ударил гладкий ствол дерева, крона колыхнулась. Ещё и ещё. Не опавший мусор посыпался на голову. Костяшки били упругую древесину. Удар, удар, снова удар. Кожа на кулаках лопнула, и Омниа поприветствовал боль, как старого друга. На серо-зеленой коре отпечатались багровые пятна. Справа, слева, прямой. Кожура покрывалась свежей кровью. Больно, но плевать. Он должен забыть.
Демиург знает сколько прошло времени. Омниа прислонился мокрым лбом к дереву, которое избивал. Закрыв глаза, он всё ещё видел изгиб белоснежной шеи, капли воды, скользящие в ложбинку посередине живота. «Жалкий» — Омниа опустился на землю. Прислонился спиной к стволу, ощущая гудящее напряжение в руках. Посмотрел на проблески заходящего солнца сквозь листву. Неправильное, пульсирующее, мучающее его чувство нарастало в груди. И не только в груди.
«Да, что поделать, — я жалкий», — устало смеясь подумал Омниа с удовольствием мазохиста. — «Безнадёжный слабак».
Он прикрыл глаза. Горячие пальцы на его щеке, приоткрытые алеющие губы, голый торс и запах нежной кожи на шее… Возбуждение проедало тело до самых костей. Притворяясь, что не отдаёт себе отчёта, Омниа опустил руку к дорожке золотистых волосков и скользнул вслед за ними под кромку штанов.
***
Перед Лиен возвышались шесть колонн. Они были выше неё в полтора раза, подняться на капитель любой из них было почти подвигом. Блики от воды играли на сером камне, подсвечивали основания. «Заберись на верх акведука, и я стану учить тебя дальше» — сказал Ёнико, поднял постамент на берегу и уселся в позу лотоса. Зря Лиен надеялась, что он отправится первым.
— Что, если я упаду? — спросила она, подойдя к воде.
— Просто прыгай в озеро. Здесь глубже, чем кажется, — ответил учитель.
Лиен выдохнула: значит, дойти вброд до колонны и поднять столб от речного дна у неё не выйдет. В голове звенел гонг. Она словно забыла всё, чему Ёнико учил её.
Принцесса подняла платформу над водой и взобралась на неё. Мышцы бедра и икры напряглись. Она чувствовала себя почти в безопасности, возвышаясь на какие-то полметра. Перед каждым шагом принцесса воздвигала новую опору чуть выше, и выше.
На высоте колонны Лиен начало покачивать. Она наступила на капитель, полностью перенесла вес тела на эту ногу, приставила к ней другую… Подул ветерок. Лиен присела на корточки, вцепилась в камень руками. Вдох-выдох. Она посмотрела вниз, и камни на дне реки закружились. Лиен зажмурилась. Никто не боится высоты, пока не оказывается на ней.
Ёнико поставил условие — Лиен должна перепрыгивать с колонны на колонну. С третьей попытки принцесса выпрямилась и посмотрела вперёд. «С какой силой нужно оттолкнуться? Что если я перевернусь и ударюсь головой? Сломаю ногу?» — крутилось в голове.
