– Вы шутите? Для Солен не существовало никого, кроме ее брата, и это было взаимно! Они являли собой абсолютно самодостаточную пару и больше ни в ком не нуждались. Честно говоря, мне в этом виделось даже что-то нездоровое. Но я убеждал себя, что с близнецами часто так бывает. Потом они повзрослеют, их пути разойдутся, они больше не будут так сильно зациклены друг на друге… Но…
Виктор не договорил, но о продолжении легко было догадаться: дальнейшие события сложились так, что он не смог проверить свою гипотезу на практике. На какое-то время в комнате повисла тишина. Затем Жан, обращаясь к Фабрегасу, вновь заговорил о насущном:
– Ты думаешь, что Кристоф мог участвовать в похищении близнецов? А потом воспроизвел ту же схему, уже будучи взрослым, с другими детьми? Как бишь это называют психологи – «перенос»?
– Не знаю, – честно ответил Фабрегас. – Я, как и ты, предпочитаю, чтобы в психологических мотивах разбирались профессионалы. Поди узнай, что творилось в мозгах у ребенка, чьи друзья пропали без вести, а потом девочку, в которую он был влюблен, нашли мертвой… Взрослые обычно шутят над первой любовью детей, а ведь это одно из самых сильных ранних впечатлений, сохраняющееся на долгие годы… Пусть даже Кристоф только вообразил, что влюблен в Солен, – но вот она умирает еще до того, как он узнал другую, «взрослую» любовь. А вдруг ее смерть травмировала его настолько, что мы и представить себе не можем?
– И поэтому он похитил Зелию и Габриэля? – недоверчиво спросил Виктор. – Но зачем?
– Чтобы их защитить, – предположил Жан. – Возможно, он решил воссоздать ситуацию тридцатилетней давности, но на сей раз стать главным действующим лицом, а не зрителем.
– Да, тогда все сходится, – отозвался Фабрегас. – Он решил вмешаться в судьбу Солен – чью роль играла Зелия, – чтобы спасти ее от смерти. Если так, это хорошая новость для нас. Завтра прямо с утра я позвоню доктору Флоран и спрошу ее мнение по этому поводу.
Не сговариваясь, трое мужчин решили на время отложить тему расследования в сторону. Они пересели из-за стола в кресла, оставив посуду неубранной, и теперь потягивали коньяк, который Виктор хранил для особых случаев. Фабрегас подумал, что таких случаев в жизни отца близнецов за последние годы было явно немного, но решил не переживать по этому поводу. Последние две недели его собственная жизнь как будто была заключена в скобки, откуда никак не могла вырваться, и эта неожиданная пауза стала воистину спасительной.
Виктор рассказывал о своих виноградниках, о том, сколько заботы они требуют. Он даже пытался привлечь обоих гостей к сбору винограда в обмен на часть урожая, который в этом году был особенно ценным благодаря ранней и теплой весне.
Потом пришла очередь Жана рассказать о себе. Отставка угнетала его не так сильно, как одиночество, хотя он не сожалел о семейной жизни, оставшейся в прошлом. Отношения с бывшей женой наладились и теперь были даже лучше, чем в период брака. Но общения с сыном ему очень не хватало, хотя он давно осознал, что этот разрыв необратим – прежний мальчик стал мужчиной, и Жан больше не был частью его жизни.
Фабрегас, который постепенно начинал все сильнее ощущать усталость, накопившуюся за последние дни, слушал их будто сквозь сон. Чувствуя, как ноги наливаются свинцовой тяжестью, он встал из кресла, чтобы немного размяться, и прошелся туда-сюда по комнате, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть фотографии на стенах. Почти с каждой из них ему улыбались близнецы. А вот фотографии Люс, жены Виктора, среди них не было. Злился ли он на нее, считая ее самоубийство дезертирством?.. Но даже если обстановка располагала к откровенности, Фабрегас не считал себя вправе задать ему этот вопрос.
На каминной полке он обнаружил бильбоке[28], машинально взял его в руки и начал подбрасывать шарик. Виктор почти с нежностью взглянул на него и дрогнувшим голосом произнес: – Дети обожали эту игрушку. Особенно Рафаэль. Так странно сейчас смотреть, как в нее играет взрослый человек – ровесник моего сына…
Но Фабрегас его уже не слышал. С того момента, как игрушка оказалась у него в руках, он испытывал неприятное ощущение, мгновенно изгнавшее из его головы алкогольные пары и вернувшее его к реальности.