Итак, в одиннадцатилетнем возрасте этот человек пережил сначала загадочное исчезновение, а затем смерть девочки, в которую был влюблен. Это, без сомнения, очень серьезная психологическая травма. Могла ли она лишить его рассудка? Вчера капитан допускал такую мысль, но сегодня, по трезвом размышлении, счел ее не слишком правдоподобной. Решил ли Кристоф тридцать лет спустя воссоздать похожую ситуацию, но на сей раз вмешаться в нее и спасти «друзей детства»? Стал ли он палачом, при этом искренне считая себя благодетелем? За годы работы Фабрегасу приходилось сталкиваться и с более причудливыми душевными извращениями, но что-то здесь не складывалось. Откуда взялся тогда в этой истории Арно Белли и какую роль в ней играл? Если Кристоф Мужен был тем самым человеком, который выбежал из дома учительницы незадолго до пожара, – несомненно, это он убил Белли. Но из-за чего?
Оторвавшись от размышлений, Фабрегас разглядывал бильбоке, лежавшее перед ним на столе. Он собирался отнести его экспертам, как только они появятся на работе. Пока у него было время рассмотреть игрушку более внимательно и при гораздо лучшем освещении, чем накануне. Тонкие трещинки на дереве потемнели от времени, но были все одного и того же оттенка. Если бы в них попала кровь, это было бы заметно. Однако никаких следов крови не обнаружилось, и капитан больше не верил, что именно этот предмет мог стать орудием убийства. Но вопрос о том, могла ли использоваться с той же целью другая подобная игрушка, оставался открытым. Близнецы обожали бильбоке – так сказал Виктор, и Фабрегас запомнил эту информацию, руководствуясь скорее инстинктом, чем разумом. Тем не менее в данном случае он решил больше доверять инстинкту.
В очередной раз просматривая свои записи, он добавил к ним имя Солен Готье. Кто она? Сообщница Рафаэля Дюпена? Или его жертва, труп которой будет обнаружен со дня на день? Она собиралась сообщить какую-то важную информацию доктору Флоран. Поплатилась ли она за это жизнью? Ее двоюродного брата до сих пор не нашли. Рафаэль Дюпен, или Мишель Дюма, – он куда-то исчез в суматохе последних дней, и Фабрегас колебался, не зная, какую роль ему отвести в нынешних и прошлых событиях. Сохранять ли за ним до сих пор статус главного подозреваемого?
Слишком много имен, слишком много теорий… Капитан изнемогал под грузом предположений. Срочно требовалось вычистить все лишнее.
Пустой жандармский участок постепенно начинал заполняться. Эхо разносило по коридорам шум шагов новоприбывших. И все равно Фабрегас чуть не подпрыгнул, когда в кабинете раздался телефонный звонок.
Звонил один из экспертов местной лаборатории. Очевидно, он заранее был готов к тому, что его сейчас начнут отфутболивать от одной инстанции к другой, как это обычно происходит, поэтому даже не скрывал своей радости от того, что трубку снял капитан. По его возбужденному тону и торопливой, захлебывающейся манере изложения Фабрегас догадался, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.
– Я насчет того обломка ногтя, ну, вы помните…
Ноготь Рафаэля Дюпена. Фабрегас не ожидал, что результаты анализа ДНК будут готовы так быстро. Теперь, когда он был в двух шагах от своей цели, даже короткая пауза в речи собеседника казалась ему невыносимой.
– Ну так и что с ним?
– Мы обнаружили соответствие в сводной базе данных.
– Я весь внимание!.. – выдохнул Фабрегас.
– Вы получите подробный письменный отчет в середине дня, – невозмутимо продолжал собеседник, – но я подумал, что в ваших интересах получить информацию как можно скорее.
– Какую информацию?
– Судя по всему, два ваших расследования связаны, капитан. Обломок ногтя принадлежит тому человеку, чье тело обнаружили сгоревшим при пожаре.
– Арно Белли? – не сдержавшись, во весь голос выкрикнул Фабрегас. – Вы уверены?
– В этом нет ни малейших сомнений.
Итак, Арно Белли, Мишель Дюма и Рафаэль Дюпен – одно и то же лицо. Хотя Фабрегас не мог не испытывать облегчения, вычеркивая одно имя за другим из списка подозреваемых, он не сказал бы, что дело становится менее запутанным.