Блондинка полностью

Вот подходящий заголовок для «Тэтлера»: «СЕНСАЦИОННОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ: СЕКС-СИМВОЛ МЭРИЛИН СПРАШИВАЕТ: „А ТРАХАТЬСЯ – ЭТО ГЛАГОЛ???“ Смейтесь, смейтесь».

И она тоже смеялась. А Доктор щекотал ее резиновыми пальцами. Тонкие пальцы проникали в нее. Гуляли, как пальцы дяди Пирса, по бокам, заползали между круглыми ягодицами, точно непослушная мышка. И тут же выскакивали обратно – так быстро, что ты и заметить не успевала, что там была мышка. Кодеин притупил ее ощущения, она пребывала в том состоянии, когда чувствуешь боль словно издалека. Как будто слышишь крики из соседней комнаты. Доктор говорил: пожалуйста, не сопротивляйтесь. Лежите смирно. Больно почти не будет. После этого укола вы погрузитесь в легкий приятный сон. Нам не хотелось бы удерживать вас силой. «Погодите. Нет. Это какая-то ошибка. Я…» Она отталкивала его руки. Его руки были резиновые. Она не видела лиц. Свет над головой слепил ее. Наверное, она попала в далекое будущее, солнце увеличилось и заполнило собой все небо. «Нет! Это не я!»

Слава богу, ей все-таки удалось соскользнуть с этого стола. Вслед ей что-то кричали, но она убежала.

Бежала босая, задыхаясь. О, она может сбежать! Еще не слишком поздно! Она мчалась по коридору. В воздухе висел запах дыма. И все равно еще не поздно. Теперь наверх, по ступенькам, дверь была не заперта, распахнула ее одним толчком. Вот они, знакомые лица! Мэри Пикфорд, Лью Эйрс, Чарли Чаплин. О Маленький Бродяга! Чарли – вот кто ее настоящий папа. Эти глаза! В соседней комнате раздался приглушенный звук. Да, спальня Глэдис. Иногда входить туда запрещено, но теперь Глэдис там нет. Она вбежала и увидела комод. А в нем ящик, и она должна его открыть. Она дергала, дергала, дергала за ручку этого ящика. Заело? Хватит ли сил открыть? Наконец она справилась, и в ящике лежал Младенец, дрыгал крошечными ручками и ножками, ловил ртом воздух. Фыркал и набирался сил перед криком. В этот момент холодный стальной расширитель вошел в тело между ногами. В этот момент ее принялись потрошить, как потрошат рыбу. По расширителю стекали ее внутренности. Голова ее металась из стороны в сторону, она кричала, пока не перехватило связки.

Младенец пискнул. Всего один раз.

– Мисс Монро? Пожалуйста. Пора.

Надо сказать, давно уже пора. Как давно ее звали? Деликатно стучали в дверь гримерной. Минут сорок просидела она перед зеркалом, безупречно причесанная, с безупречным макияжем, в забытьи, в роскошном ярко-розовом шелковом халате, в перчатках до локтя, верхняя часть ее великолепной груди была обнажена, и фальшивые драгоценности сверкали в ушах, обвивали ее прелестную шею. Блестящий рот идеальной формы, не рот, а манда. Пора исполнить песню: «Бриллианты – лучшие друзья девушки».

Монро была безупречна. Лучилась профессионализмом. Запоминала каждое слово, каждый слог, каждую нотку, каждый такт и работала с точностью часового механизма. Она не была «персонажем», «ролью». Очевидно, она обладала способностью представлять себя на экране, словно в мультфильме. И контролировать этот образ изнутри. Она знала, как воспримут этот образ посторонние люди, когда в зале погаснет свет.

В этом была вся Монро. Вся она была в фильме, образ, который однажды увидят и полюбят зрители.

Однажды меня послали за ней. Я постучал в дверь, потом приложил к двери ухо и, готов поклясться, услышал там крик младенца. Не громкий, и вообще маловероятно, чтобы в той комнате был младенец. Но я точно слышал его крик. Всего один.

Некоторые наблюдатели непременно будут рассматривать этот обреченный с самого начала брак в ретроспективе, словно анатомируя труп. Обязательно станут задаваться вопросом, не было ли это предложение вынужденным признанием свершившегося факта.

Бывший Спортсмен тихо сказал Блондинке-Актрисе: Мы любим друг друга, нам пора пожениться.

В воздухе повисла пауза. И в этой мертвенной тишине Блондинка-Актриса прошептала: О да! Да, дорогой! А потом смущенно, с нервным писклявым смешком, добавила: Н-наверное!

(Слышал ли Бывший Спортсмен это последнее слово? По всей видимости, нет. Слышал ли Бывший Спортсмен из уст Блондинки-Актрисы другие слова, бросающие вызов его достоинству? По всей видимости, нет.)