Потом они целовались. И прикончили бутылку шампанского. И снова занимались любовью – нежно и с детской надеждой. (Место для этого было выбрано соответствующее – номер в гостинице «Беверли Уилшир» под названием «королевский люкс». Студия поселила Мэрилин Монро в эту гостиницу на одну ночь, после гала-приема на пятьсот гостей по случаю премьеры нового фильма «Джентльмены предпочитают блондинок». Волшебная ночь!) Вдруг Актриса-Блондинка расплакалась. Бывший Спортсмен был глубоко тронут и сделал то, что делают теперь только любовники в слащавых мелодрамах или фильмах сороковых годов: сцеловал со щек любимой все слезки.
Говоря при этом:
Говоря при этом:
Он говорил с мальчишеской горячностью, приподнявшись над ней на локтях и оглядывая ее всю, как оглядывают путешественники опасную местность в благодушном заблуждении, что ее не только можно перейти, но и извлечь из этого приключения море удовольствий:
В критические моменты изображение на экране дрожит, выходит из фокуса. Это единственная копия. Представьте, как ценят ее коллекционеры. Разумеется, запись звука тоже хромает. Те из нас, кто умеет читать по губам (для фанатов это очень полезный навык), имеют очевидное преимущество, и в то же время преимущество весьма сомнительное, поскольку Бывший Спортсмен был не только молчуном по природе, но, когда говорил, очень странно двигал губами, словно речь для него была затруднительна. Как будто он не вполне владел ею, как и своими неуправляемыми эмоциями. А Блондинка-Актриса, когда не находилась перед камерой (с которой умела «общаться» как ни с одним живым существом), имела раздражающую склонность заикаться, мямлить и глотать слова.
Мэрилин, хотелось крикнуть ей. Взгляни на нас. Улыбнись. Настоящей улыбкой. Будь счастлива. Ведь ты – это
Когда Бывший Спортсмен говорил о «шакалах» и о том, что «хочет увезти отсюда» Блондинку-Актрису, он имел в виду Студию. (Он знал, как начальство эксплуатирует ее, как мало ей платят в сравнении с теми миллионами долларов, что она для них зарабатывает.) Не только Студию – весь Голливуд. А возможно даже, и весь этот огромный мир. Несмотря на собственную славу, чутье подсказывало ему, что этот мир вовсе не желает ей добра. (Или же им обоим. Разве бейсбольные фанаты не подняли Бывшего Спортсмена на смех, когда из-за экзостоза он начал хромать, когда не оправдал их ожиданий?) Возможно, он чувствовал чисто мужское презрение, когда человек десять самых упертых фанатов собрались на промытой дождем улице напротив входа в гостиницу (ибо швейцары отогнали их от главного входа) с большими альбомами для автографов в пластиковых обложках и дешевыми фотоаппаратами «кодак», неустанно ожидая момента, когда на улице появится «звездная» пара. Быть может, этим обожателям достаточно было знать, что смуглый красавец Бывший Спортсмен и его прелестная Блондинка-Актриса, невидимые и недоступные, в этот самый момент совокупляются, как Шива и Шакти[62], уничтожая и вновь создавая Вселенную?
Вот и все, что известно. Когда Бывший Спортсмен пылко заявил:
Это исторический факт. Ирония, но уместная. Мы уже выучились жить с этим, как и с любым другим историческим фактом. Первый наш порыв – немедленно перемотать пленку и просмотреть ее с самого сначала в надежде, что на сей раз все будет иначе и нам удастся расслышать слова, произнесенные Блондинкой-Актрисой…
Но нет, их мы никогда не услышим.
На громкой премьере фильма «Джентльмены предпочитают блондинок» в отреставрированном «Египетском театре» Граумана, что на Голливудском бульваре, среди света прожекторов, вспышек фотокамер, свиста, криков и аплодисментов доверенная мистера Зет Ивет, осторожная, как львица, прошептала на ушко Блондинке-Актрисе:
– Мэрилин, я только что узнала. В гостиницу сегодня вернись одна. Там тебя кое-кто ждет, но это сюрприз.
Блондинка-Актриса поднесла сложенную чашечкой ладонь к уху, отягощенному бриллиантами:
– Сюрприз? О! О!
