Этот эпизод Бывший Спортсмен часто проигрывал в памяти, как кино. То был фильм для личного пользования, никто о нем не знал. Даже Блондинке-Актрисе он не сказал ни слова. Лишь наблюдал за ней во время визитов в Сан-Франциско. Видел вымученную бледную улыбку, скучающие синие глаза и постепенно начал понимать, что его благородство и щедрость, его умение прощать, доброе отношение семьи, все усилия матери – все это не производит на жену никакого впечатления. Может, она и перестала принимать таблетки, но как была зацикленной на себе эгоисткой, так, черт возьми, и осталась. К концу воскресного ужина вдруг поднялась из-за стола и вышла. Какого черта? Бывший Спортсмен пошел ее искать, чувствуя спиной взгляды всей родни. Зная, как они будут перешептываться по-итальянски, когда он выйдет из комнаты:
Она была в спальне, делала танцевальные упражнения. Поднимала то одну ногу, то другую, тянула носок. На ней было шелковое оранжевое платье, которое он купил ей в Нью-Йорке, – не слишком подходящий наряд для таких упражнений, – и еще она скинула туфли, а чулки не сняла, и теперь все они были в зацепках и дорожках. На неубранной постели, на креслах и даже на ковре свалены горы одежды, ее и его, тут же разбросаны влажные полотенца и книги. Черт побери, он по горло был сыт этими книгами, один из ее чемоданов был доверху набит книгами, и Бывшему Спортсмену пришлось тащить эту, блин, тяжесть, и надо сказать, радости было мало. В Голливуде в открытую шутили, что Мэрилин Монро вообразила себя интеллектуалкой, а сама при этом даже полной школы не окончила. Мало того, ни единого слова не могла произнести правильно.
– Почему ты так убежала? Что за спешка? Что все это значит?
В ответ она широко улыбнулась – ослепительной и фальшивой актерской улыбкой. Рука его метнулась вперед, ударила ее в челюсть.
Не кулак. Раскрытая рука, ладонь.
– Ох! Прошу тебя…
Она споткнулась, попятилась, тяжело осела на кровать. Лицо ее было мертвенно-белым, если не считать напомаженного алого рта, и напоминало фарфоровую чашку – перед тем, как она разлетится на мелкие осколки. По щеке скатилась одна-единственная слезинка. Он присел рядом, обнял ее.
– Нет, Папочка. Я сама виновата. Папочка, прости меня, прости! – Она разрыдалась, а он не разжимал объятий, и чуть позже они занялись любовью, вернее, пытались заняться, но за окнами, за запертой дверью ей слышались приглушенные голоса, невнятное бормотание, словно волны, накатывающие на песок. В конце концов они сдались и просто лежали рядом, сжимая друг друга в объятиях. – Ты простил меня, да, Папочка? Я никогда так больше не буду, клянусь!
Официальное приглашение в Японию получила не она, а Бывший Спортсмен. Он должен был открыть там бейсбольный сезон 1954 года. Но не его, а именно Блондинку-Актрису хотели видеть репортеры, фотографы и телевизионщики. Именно на Блондинку-Актрису рвались взглянуть хотя бы одним глазком толпы простых людей. В токийском аэропорту полиции пришлось оттеснять сотни глазеющих на нее молчаливых японцев со странными равнодушными лицами. Лишь некоторые из них выкрикивали дружно и зловеще:
– Мончан! Мончан!
Кое-кто из фанатов помоложе осмелился бросить цветы, они упали на грязный бетон, как подстреленные певчие птицы. Блондинка-Актриса никогда не бывала за границей и уж тем более – так далеко от дома, на другом конце земли. Она нервно вцепилась в руку Бывшему Спортсмену. Охранники в спешке повели их к лимузину. До Блондинки-Актрисы все еще не доходило (хотя для Бывшего Спортсмена все было очевидно и весьма оскорбительно), что толпа приветствовала ее, а не его.
– Что такое мон-чан? – нервно осведомилась Блондинка-Актриса.
Один из охранников с легким смешком ответил:
– Это вы.
– Я? Но ведь ваша страна пригласила моего мужа, а не меня.
Ей стало за него обидно, она возмутилась и еще крепче сжала его руку.
За окнами лимузина по обеим сторонам подъездной дороги аэропорта выстроились японцы, чтобы увидеть
– Мон-чан, Мон-чан!
Блондинка-Актриса нервно усмехнулась. Неужели они пытались сказать «Мэрилин»? Вот как звучит «Мэрилин» по-японски?
У входа в изысканную гостиницу «Империал» их поджидала новая толпа. Движение было перекрыто. В небе гудел полицейский вертолет.
– Ох, что им всем нужно? – прошептала Блондинка-Актриса.
