- Никак, - улыбнулась я, - я уже этим перегорела, да и потом, я играла только потому, что хотела насолить Димке. Меня больше писательство влечёт, вот это действительно часть меня.
- Писательство – это свобода, - вздохнул Артур Михайлович, - а с актёрством ты ни на что другое и отвлечься не сможешь.
- Вот именно, - я потупила глаза, - а мне без свободы никак, и вы это знаете.
- Ладно, но всё равно, лучше всех Джульетту ты играла, и тот факт, что ты была непрофессионалом, семнадцатилетней девчонкой, делает тебе особую честь. Жду тебя на премьере, - и он удалился, а я помчалась к машине.
Звонок телефона заставил меня вздрогнуть, я вынула телефон, и повернула ключ в зажигании.
- Слушаю, - ответила я Ивану Николаевичу.
- Ты допросила свидетелей?
- У меня форс-мажор, - вздохнула я, - маньяк на хвосте.
- Не понял, - опешил Иван Николаевич, выслушал меня, и завопил, - не вздумай соваться в театр!
- Какого чёрта? – рассердилась я, - сначала вы привлекаете меня к расследованию, а теперь гоните. Между прочим, у меня план имеется.
- Какой ещё план?
- Я предполагаю, в какой момент могут убить актрису.
- И в какой?
- Не скажу до последнего момента, - зловредно воскликнула я.
- Немедленно говори!
- И не подумаю! Я уже билеты купила, я скажу Максу, зовите Антона Антоновича, и мы вас ждём около театра. Только, боюсь, Артур Михайлович в восторг не придёт, когда мы ему премьеру сорвём.
- Ненормальная! Делом занимайся! – и он отключился.
А я завела мотор, и поехала к сестре Дьякова. Иван Николаевич предоставил мне все адреса, скинув их на ноутбук, и я поспешила на обозначенную улицу.
Метель только затрудняла проезд, и я, зевая, потому что очень хотелось спать, добралась до нужной улицы, припарковала машину, и поднялась на третий этаж.
На площадке я остановилась, обозрела дверь, скромную, очень простенько обитую, и нажала на звонок.
- Кто там? – послышалось из-за двери через какое-то время.
- Милиция, откройте, - сказала я, дверь чуть приоткрылась, и я вынула удостоверение.
- Здравствуйте, проходите, - молодая женщина заметно растерялась, - а вы по какому вопросу?
- Я по поводу вашего брата.
- Это всё эта тварь! – женщина прислонилась к стене, - она Яшу сначала женила на себе, а потом стала рога наставлять.
- Юлия Дмитриевна? – уточнила я.
- Юлька! Та ещё шалава! Она мне сразу не понравилась, как только я её увидела. Яшка, когда её привёл к нам, чтобы познакомить, был такой счастливый, а я подумала: она будет из него вить верёвки. Яркая, эффектная, блондинка, но шалава.
- У неё что, это было на лице написано? – прищурилась я.
- Это трудно объяснить, - вздохнула женщина, - пройдёмте на кухню, там поговорим. Не снимайте обувь.
Я пошла за ней, села на указанный стул, и повторила вопрос.
- Как вы определили, что она... э... непорядочная? – нашла я нужное слово.
- Она смотрела на всех свысока, дерзко, - пояснила Алла Михайловна, - она привыкла получать всё быстро, и сразу. И в отношении мужиков, она всегда смотрела на мужчин оценивающе.
- Слушайте, прекратите, - я стала сердиться, - думаете, я не понимаю? Вы пытаетесь убедить меня в том, что Юлия Дмитриевна – распутница, но при этом всего не говорите.
- Но я же сказала...
- У вас есть доказательства распутства этой женщины, но вы
почему-то не хотите мне их озвучить, какие-то глупости говорите.
- Ладно, - Алла Михайловна сцепила руки замочком, - я всё расскажу.
Яков Михайлович был весёлым, энергичным парнем. Он легко обольщал девушек, приводил их домой, и некоторые из них нравились родителям. Алла даже подружилась с одной из подруг брата, Эллой. Созвучье их имён, лёгкий нрав обоих, и они мгновенно превратились в лучших подружек.
Алла надеялась, что с Эллой у брата всё сложится, честно говоря, дело катилось к свадьбе.
Яков Михайлович долго с одной девушкой не встречался, но в Эллу он влюбился не на шутку. Она была красавицей, рыжеволосой, зеленоглазой, очень яркой, заполняющей собой всё пространство, и постоянно смеющейся.
Мать Аллы и Якова, Алиса Алексеевна, всегда говорила со вздохом, когда очередная девушка появлялась в их квартире:
- И когда ж ты остепенишься, сынок, заведёшь семью? Не всю же жизнь будешь вот так, то с одной, то с другой, - и чрезвычайно обрадовалась, когда в жизни сына появилась Эллочка. Сначала, конечно, они думали, что она очередная пассия, но потом поняли, что между молодыми людьми возникло большое и светлое чувство.
