Додсон невозмутимо поблагодарил и сказал, что, действительно, может, у костра пригодится. Будто не понял, что к чему. Или щадил чувства Феррана. Хотя что у него щадить? У него же, кроме чувства голода, других чувств нет.
Я пошел в сторону, противоположную памятной полянке. Нечего травить душу. Склон шел вверх. Кое-где появлялись каменистые обнажения. Возможно, среди них есть солончаки. Тогда мне повезло. Животные любят такие места. Как назло, здесь было полно колючего кустарника. Или это трава такая. Жаль, что я не ботаник. Впереди появился просвет в кронах. Беглый осмотр показал, в чем дело: через пару метров кустарник заканчивался. Заканчивалось всё. Частокол стволов начинался метров через десять-пятнадцать. Мне стало любопытно, что там, и я полез вперед через шипы, стебли и корни. Видимо корни были последним оплотом, на котором держался подмытый почвенный слой. Под моим весом пятачок, выглядевший сверху вполне крепким, просел, и я полетел вниз, в расщелину. Точнее, покатился, наращивая слой грязи на заднице.
Мое торможение было встречено триумфальным визгом. Прямо у меня из-под ног, вернее, из кустов, в которые я въехал, вереща спросонья, выскочили две довольно крупные темно-серые свиньи, в холке выше моего колена. С боков взяли старт еще четыре возмущенно похрюкивающие шерстистые хавроньи. Похоже, я поднял их с дневного сна. Из-за спины потянуло вонью, будто по дороге вниз я вляпался в чьи-то экскременты вместе с догнивающим трупом «экскрементатора». Я обернулся, чтобы взглянуть на многострадальную пятую точку, и понял две вещи.
Первое: это было не дерьмо. Позади стоял раздраженный хряк-пекари. Я слышал, что их называют «мускусными свиньями», потому что на спине у них есть вонючие железы. И, признаться, мне было интересно, чем они пахнут. Могу сказать одно: не всегда стоит удовлетворять свое любопытство. Щетина на спине секача стояла дыбом. От вони слезились глаза. Однако пекари смотрел не на меня. И когда я взглянул в ту же сторону, то понял второе: я всё же вляпался!
Пекари смотрел на крупную, под два метра, змею. Светло-коричневый бушмейстер с черными ромбами по спине, метра два длиной, свернулся кольцами и злобно разевал пасть в сторону хряка. Мамочка всегда говорила, что я заслуживаю самого лучшего. Если змея — то самая ядовитая и агрессивная. Бушмейстер, похоже, мирно дремал на камушках, когда я проезжал мимо. Наверное, это меня и спасло.
Я подобрался.
Радовало одно: метилась змея не в меня, а в ни в чем не повинного вонючего хряка.
А между ним и свободой стоял я. Даже не знаю, хорошо это для меня или плохо.
Оказалось, что для меня (и для него) это некритично. Свин подпрыгнул, развернувшись в воздухе на сто восемьдесят градусов, и лягнул змею задними копытами так, что она улетела прямо в подмытый склон, по которому, как по горке, я только что спустился вниз. Кабанчик резво проскакал мимо — догонять своих подружек. А змея бросилась на меня. Что за несправедливость: врагов стало в два раза меньше, а опасности в два раза больше. Я еле разминулся с ее зубами и сбросил с плеча ружье. Для биты недешево, но жизнь дороже. Я отбил гадину прикладом, а потом даже сумел выстрелить. И несмотря то что руки у меня тряслись, мне удалось ее подстрелить с первого раза.
В лагерь я возвращался по своим следами. За мной тащился труп бушмейстера, пристегнутый к ремню Может, не самое деликатесное блюдо, но есть можно.
Когда я вернулся, Эндрю и Отавиу всё так же сидели у костра, а Келли лежала в гамаке. При виде меня она села.
— Только не говори, что тебя тоже… — она «в ужасе» закрыла рот.
Если язвит, значит живая.
— Тебе родители не говорили, что на тебе одежда горит, — ворчливо добавила она, спрыгивая с гамака. — Давай футболку зашью, в которой…
Она замолчала, отводя глаза.
— Келли, прости, — неожиданно заговорил Отавиу. — Что-то меня действительно понесло не туда…
С языка просились едкий вопрос, где они с Эндрю закопали труп настоящего Феррана, но спокойный и твердый взгляд американца заставил меня промолчать.
Я подошел ближе к костру.
— Брайан, на тебя напало стадо скунсов? — скорчил брезгливую гримасу колумбиец, поворачиваясь ко мне и разбивая на осколки неловкий момент.
— Нет, это пекари, — признался я.
— Что ж ты у них хлебушка не попросил? — улыбнулся американец.
— Они со мной змеёй поделились!
Я похвастался добычей, взявшись за ее шею. Дохлый бушмейстер клацнул огромными зубами, а по мощному телу прошла судорога [1]. От неожиданности я выронил змею на землю. Испуганный колумбиец отскочил от костра с резвостью пекари. Американец сидел на месте, оцепенев. Еще раз дернувшись, тварь утихла. А если бы она по дороге проявила наклонности зомби и цапнула меня за бочок? Колени ослабели, и я присел к костру.
— Ты ее что, ж-живую п-припер?! — заикаясь и выкатив глаза, завопил Ферран.
— Дохлая была, — неуверенно ответил я и жестом попросил у Эндрю свой нож.
