А эгрегором нам пришлось ещё не раз заниматься, но уже в другом составе и в другое время. Умер Андропов, кончились «гонки на лафетах», как в народе прозвали череду смертей государственных деятелей, стал рушиться Советский эгрегор. Тогда одной из задач нашей магической работы было не дать до определённого времени распасться государству. И мы «подпихивали» под него энергию, оттягивая момент его гибели, давая время окрепнуть изнутри нарождающемуся новому эгрегору. Этот новый Российский эгрегор должен был предоставить нам возможность заниматься своим делом, быть лояльным к оккультизму и дать материальную свободу, что, собственно, и случилось.
Не произойди желательные перемены в государстве - не была бы издана книга.
«Стучащему, да откроется» - была первой ласточкой. От начальных строк вступления должно было пройти значительное время до заключительного этапа. Своё название и приложения в виде таблиц с пантаклями книга обрела уже позднее, когда появилась возможность её издать. Но до этого книге пришлось пожить в виде ксерокопий, на первом листе которых был изображён пантакль Учения, а автор вообще не был указан, почти два года.
Эти годы были для меня, пожалуй, одними из caMbW трудных. Мне кажется, что только я создавала форму Учения, но и Книга заново формировала меня. Да и не только меня. Менялась жизнь окружающих, причем резко и сначала непонятно, в какую сторону. На первый взгляд, все изменения казались негативными, как слишком жёсткие испытания, которые не каждый способен выдержать. Я чувствовала некоторое душевное опустошение: книга была окончена, и мне казалось, что своё высшее предназначение я худо-бедно, но уже выполнила. Прежние интересы незаметно ушли, как испаряется вода при кипении, и как бы я ни старалась настроить себя на любовные увлечения, разнообразившие раньше мою жизнь, это вызывало только скуку.
Прежняя эзотерическая «тусовка» раздражала, так как в ней я не видела ни цели, ни духовного роста, - сплошная суета. Иногда я посещала квартиру, которую снимал Дроздов вместе с несколькими друзьями, включая Ирку Чёрную.
Поселилась компания Андрея недалеко от меня, тоже в Беляево, только по другую сторону леса, ближе к Ленинскому проспекту. Эти посещения радости особой не приносили, так как сценарий занятий был всё тот же - длительные медитации, сидя на полу, в ожидании, когда кто-то что-то изречёт, да чай, во время которого муссировались разные поднадоевшие истины. Я полностью отказалась от роли изобретателя развлечений, и Андрею приходилось тужиться самому, что его, несомненно, очень напрягало. Привыкнув доминировать во всём, Андрей не допускал никаких возражений или покушений на свой авторитет. Он стал ядовитым и придирчивым, что не прибавляло встречам радости и тепла.
Приходила я в этот «ашрам» обычно с Ириной Ульрих, кажется, к тому времени похоронившей Аркашу. После того как Андрей стал отдаляться, наши контакты с Ириной участились и постепенно перешли в очень тёплые и дружеские отношения. Созванивались мы почти каждый день, и я спешила сообщить ей всё новое, что «услышала» за последние сутки.
Пожалуй, она была единственным человеком, кто достаточно глубоко понимал всё, чем я с ней делилась. Пусть она не могла сама распахивать двери иноматериальных пространств, но была достаточно зоркой и даже более внимательной, чем я. Я же, по своему легкомыслию, не долго останавливалась на месте. Часто, проговорив очередное откровение, не задерживаясь, шла дальше.
Многое забывала, высвечивая как бы мимоходом, и переводила взгляд дальше. А она всё фиксировала, запоминала и даже записывала. Много раз случалось, что она напоминала мне мной же сказанное, восстанавливая события. Но это было время, когда она спокойно могла произнести: «Ты сказала, ты увидела!», потом «ты» заменилось на «мы», но и я не стремилась доказывать своё авторство.
Услышав мимоходом сказанные мной слова: «Ты, Ира, организуешь Школу», при первой представившейся возможности приняла пророчество к действию. Деятельная и честолюбивая, Ирина начнёт читать лекции, которые станут основанием для создания Школы, в чём она примет самое активное участие. Тогда я не предполагала, что наступит момент, когда наши пути с Ириной разойдутся. Чисто почеловечески мне жаль, что так случилось. С эзотерической точки зрения, я понимаю, что это было изначально предопределено.
После окончания книги я как бы получила время на отдых, самосовершенствование и мирские дела. На фоне череды событий и меняющихся жизненных обстоятельств эзотерическая жизнь стала менее насыщенной открытиями.
